— Умгени? — Я полез в планшетку и сверился с картой. — Она самая. Или один из ее притоков. Тугела течет северней. Значит… Дурбан в той стороне, а Питермариецбург — там. А охотничье поместье Пенни — вон там, у начала долины Тысячи Холмов, где-то на берегу этой милой речушки.
Начинало темнеть, поэтому я быстро ополоснулся в ручье, доел крольчатину, натаскал сухой травы и завалился спать, предварительно набрав колючего кустарника и перегородив им вход.
Все, всем пока. Утро вечера мудренее. Не я придумал.
Южная Африка. Наталь. Дурбан
22 июня 1900 года. 07:00
Проснулся на рассвете хорошо отдохнувшим, голодным как волк и слегка озадаченным. Дело в том, что приснился довольно странный сон, в котором на одном литературном интернет-ресурсе, куда я и сам захаживал в свое время, вовсю обсуждали некую книгу, пеняя автору, что главный герой слишком уж везучий и живучий. Мол, неплохо было бы писателю его слегка изувечить для правдоподобности. Все бы ничего — обсуждают да обсуждают, но главным героем в этой книге был я.
— Бред какой-то… — поплескав в морду водичкой, я полез в ранец, искать что-нибудь съедобное. — Хотя почему бы и нет. Вот только желательно, чтобы автор в конце повествования походя не угробил Мишку Орлова. Знаю я их, этих аффтырей. И чтобы везучесть с живучестью никуда не пропадали. А так пусть пишет. Мы согласные…
Из съестного в запасах нашлись только соль с перцем, я немного огорчился, покрутил головой и для поправки настроения пришиб из нагана здоровенного крысюка, вздумавшего нагло на меня пялиться своими глазами-бусинками.
Через несколько минут хвостатый удобно устроился на вертеле, а я занялся чисткой оружия.
Как ни странно, в бешеной гонке по подземельям ничего не посеял, и весь арсенал остался при мне. Две эрзац-гранаты, две такие же самопальные мины направленного действия, дробовик с двумя десятками картечных патронов, маузер с полусотней боезапаса, браунинг с тремя полными магазинами и наган с десятком специального самокрута. Ну и кинжал с шейным ножом. Как говорится, вооружен до зубов. И это хорошо. Но тяжело…
Пока разбирался со стволами, дичь дошла до кондиции и даже оказалась вполне съедобной.
Позавтракав, я совсем было собрался отчаливать, вылез на обломок скалы, чтобы получше рассмотреть дорогу — и сразу соскочил вниз, потому что заметил потенциальных попутчиков.
— Чертовы кафры… — ругнулся я, рассматривая трех аборигенов, бодро марширующих примерно в мою сторону.
Рослые, тонкого телосложения, но широкоплечие, в набедренных повязках, на плечах кароссы — короткие плащи из шкур, на предплечьях коровьи хвосты, у двоих в руках ассегаи, а у третьего — винтовка системы Снайдера. Черты лица у всех троих более европейские, чем негроидные. А это значит, что они…