— Успеете еще опробовать ваши бомбометы, — успокоил я его. — Идем дальше. Смотрите внимательно, отсюда хорошо видны британские секреты [12] . Их перед операцией придется нейтрализовать. Для этой цели сформируем четыре группы по три человека. Одну из групп возглавлю я сам…
К тому времени как окончательно стемнело, план операции был окончательно проработан. Взводные умчались готовить личный состав, а я со Степаном и американцем из первого взвода, Абрахамом Смитом, которых выбрал себе в группу, тоже стал собираться к выходу. Ну а как же? Все по заветам Чапая: командир впереди, на лихом коне. А если серьезно, я просто не могу отказать себе в удовольствии лично вынуть души из парочки бриттов. За Лизхен, за Максимова, за Севастополь, черт побери!
Так… мордочку и тыльные стороны кистей тщательно, но по правилам, вымажем бурдой на основе масла и сажи: увы, специальной краски у меня нет. Но и так сойдет, правда, потом замучаешься отмывать. Дальше: сапоги долой, вместо них мягкие бродни из сыромятной кожи, сверху лохматую накидку. В руки глушеный карабин Маузера…
Через несколько минут мы стали напоминать леших, почти не различимых в ночи. Я глянул на часы и дал команду выступать. Секрет, который нам предстоит нейтрализовать, самый ближний к бронепоезду, а значит, самый сложный, так что времени на ликвидацию может понадобиться больше.
— Попрыгали… С богом!
Южная Африка. Наталь
08 июля 1900 года. 00:10
— Э-эх, холодного эля бы… как у нас в Бирмингеме… — мечтательно протянул хрипловатый басок.
— Это точно… — ответил ему тенор и неожиданно зло добавил: — Когда эта хрень уже закончится, черт ее побери! Домой хочу…
— Не ной, Билли.
— Я не ною, задрало просто все…
Я находился в десяти метрах от британского секрета и прекрасно слышал разговоры солдат. Солдатики особо не маскировались, вовсю болтали и дымили трубками.
— Ничего, скоро приобщим к циливизации туземцев — и домой…
— Циливи… что?
— Циливизации, дурень! Не слышал, что ли, как господин лейтенант объяснял…
— А-а-а…
Ну-ну, «циливизаторы» хреновы… — Я осторожно провел пальцем по спусковому крючку карабина. Но не нажал его, хотя прекрасно видел белеющие в темноте пробковые шлемы солдат. Сейчас работают Степка и Абрахам, а я только страхую. Успею еще…
— А бабы здесь страшные. И пиво дерьмовое…
— Это точно…
Это были последние слова солдата. Послышался легкий шум, придушенное хрипение, тупые звуки ударов, после чего наступила тишина. А еще через мгновение из кустов появились две едва заметные расплывчатые фигуры.
Степан приложил сложенные ладони к губам, и в воздухе пронеслось зловещее уханье филина. Смит в это время, держа томагавк на сгибе локтя, что-то привязывал себе к поясу.