А потом, закутавшись в толстые пледы, мы пили шампанское и молча смотрели на фантастический закат, заревом разлившийся над темными силуэтами Драконовых гор.
И нам было удивительно хорошо друг с другом. Даже без слов.
Южная Африка. Наталь. Окрестности реки Тугела
25 июня 1900 года. 07:00
Ночную вахту отстоял сам, после полуночи отправив Пенни спать. Благополучно отстоял. В том смысле, что мы не сверзились на землю и продолжали находиться в воздухе на высоте около полумили. А в остальном… А в остальном я положительных моментов не нахожу. Совсем.
Всю ночь нас тащило черт знает куда. Между прочим — с довольно приличной скоростью. В два ночи сошел с ума компас, затем несколько раз менялся ветер, в завершение землю затянуло дымкой, а небо — облаками, по совокупности напрочь лишив возможности ориентироваться. В итоге к семи утра у меня полностью исчезло представление о том, где мы сейчас находимся. Зараза!
— А что это он? — Пенни зябко поежилась, закуталась в пончо и постучала ноготком по компасу.
— Магнитные бури или аномалия какая… — Я набулькал в стакан виски и отпил глоток. — В общем-то ничего страшного. Сейчас солнце взойдет, и можно будет определиться на местности. Питермариецбург мы пролетели точно, значит, находимся где-то около Колензо. Или Эсткорта. Или Ледисмита… или…
— Ты рядом, — Пенни прижалась ко мне, — и мне все равно, где мы… — Она отстранилась, уперлась руками в бортик корзины, выпятила попку и, повернув голову ко мне, лукаво улыбнулась: — Милый, насколько я понимаю, у нас начался медовый месяц? Нет?
— Угу… — Все ненужные мысли сразу улетели из головы. — Медовый… И ты медовая…
Знаете, заниматься любовью, дрожа от холода в утлой корзине на высоте километра, — это чертовски экзотично! Но восхитительно. Решено: заведу себе дома монгольфьер. Для любовных утех.
— Ух ты! — вдруг восхищенно ахнула Пенни, не отводя глаз от грандиозной панорамы Большого Уступа. — Красиво-о-о!!! Ну же… не останавливайся!
— Не останавливаюсь… — Я дотянулся до планшета, раскрыл его и взглянул на карту. — Что у нас тут?..
— Это же хребет Монт-о-Сурс! — Пенни показала рукой на теряющуюся в облаках гряду острых гор, похожих на зубы дракона. — Колензо мы уже пролетели, Ледисмит остался в той стороне. А мы над Тугелой. Вот, видишь? Ой-ой… да, да… вот так хорошо…
Внизу, местами полностью утопая в зелени и петляя среди холмов, протекала река, похожая с высоты на серебристую змейку, зачем-то изогнувшуюся почти правильным зигзагом.
— Вижу. — Я прикинул расстояние по карте. — Это получается, нас за ночь протянуло где-то на миль семьдесят-восемьдесят. Если так пойдет, мы завтра к вечеру окажемся в Блумфонтейне.