— Ага, не мешало бы… — сонно кивнул Павел. — Как инициировать будем? По проводам?
— Нет, это верная смерть подрывнику. Не уйдет после подрыва. Я, может, и ушел бы, но мое место здесь. Поставим нажимной взрыватель. Действовать надо сейчас, пока темно. Хрен его знает, что с рассветом будет.
— Ага-а… А если первым пойдет состав с солдатами?
— Я отрегулирую взрыватель так, что сработает только под бронепоездом. Во всяком случае, попробую. Все, буди пацанов, которых ты обучаешь, собирайте снаряжение, где-то… гм, пуда четыре… нет, бери весь наш динамит — и по коням. Живо, живо, да хватит уже зевать…
Южная Африка. Наталь
08 июля 1900 года. 05:00
Ночью, как вы сами понимаете, поспать мне не удалось. Но едва начало светать, я собрал командный состав на совещание.
— Итак, господа. Хочу вас поздравить…
Невыспавшиеся небритые морды дружно уставились на меня с легким недоумением.
— С проваленной операцией… — закончил я фразу, отхлебнул глоточек крепчайшего кофе, которым гнал прочь дремоту, и продолжил: — Да-да, не спорю, мы в чем-то герои, молодцы, но основную свою задачу все-таки прогадили. Что теперь? Можно, конечно, доблестно свалить, но тогда… сами понимаете, что тогда случится. А можно постараться исправить нашу ошибку. Это будет нелегко, но все-таки возможно.
И замолчал, давая высказаться товарищам.
— Комманданте, — первым не выдержал Родригес, — не тяните осла за уши. Если вы предлагаете остаться и держать англов сколько получится, то я с вами.
— Я не для того приехал сюда, чтобы сбежать при первой опасности… — угрюмо заявил Гойко Христич. — Если надо — будем исправлять ошибку.
— Не обижай меня, командир… — недобро оскалился О’Рейли. — Я с тобой.
— И я, — флегматично кивнул головой Паша Оладьев. — Бог не выдаст, свинья не съест. И вообще…
— Я за…
— Я тоже…
— Я и мои люди с вами, капитан…
— Ей-ей… — осуждающе покрутил бородищей главканонир Борисов. — Любите вы навести тень на плетень, господин капитан. Сразу бы и сказали, мол, так и так, диспозиция требует принять бой, а вы…
— Э-эх, Ляксандрыч… — недовольно буркнул Степан, высказавшись последним. — Помирать, канешно, не хочется, но нешто мы без понимания? Обижаешь…
Я опять отпил из чашки, стараясь скрыть довольное выражение на своей морде. Нет, ничуточки в своих архаровцах не сомневался, но сами понимаете — дело такое… Командовал бы я кадровым армейским подразделением, тогда никаких политесов не было бы. Присягу принимали? Значит, вперед, умирать за Родину! Ну… может, не так категорично, но где-то около того. А у меня в подчинении команда добровольцев, приехавших за тридевять земель, защищать чужую страну. И мотивации у них разные, далеко не всегда благородные. Так что могли и послать.