— Да откуда ты здесь взялся, божий человек? — озадачился я, спрятал оружие и присел на корточки перед найденышем. — Эй, человече, очнись.
И слегка похлопал его по плечу.
— Я иду в твои объятия, Господи… — с чувством прошептал незнакомец, неожиданно открыл глаза и, увидев меня, в ужасе дернулся назад, яростно загребая гальку сбитыми в кровь босыми ногами. — Изыди, изыди, нечестивец!
— Тпру, отче… то бишь падре, — я успокаивающе поднял ладонь, — не горячитесь: может, я и нечестивец, но ничего плохого делать вам не собираюсь.
— Вы не из их числа… — На лице священника проявилось удивление. — Но кто тогда?
— Об этом я как раз хотел спросить вас… — сказал я и тут же вскочил, разворачиваясь и выхватывая браунинг…
Южная Африка. Наталь. Верховья реки Оранжевая
28 июня 1900 года. 09:00
Из зарослей кустарниковой акации, метрах в пятидесяти ниже по склону, выскочили несколько здоровенных собак. Антрацитово-черные, бугрящиеся мускулами, раззявив брыластые пасти, они летели на нас наметом, по-зрячему хрипло взлаивая.
Я вскинул пистолет и сразу опустил его: с такого расстояния палить из «Браунинга № 1» по движущейся мишени — занятие для клинических оптимистов.
Схватился за маузер, но не успел достать его из кобуры, как позади раздались хлесткие выстрелы.
Две первые собаки, с разгона полетев кубарем, задергались в конвульсиях, третья — просто ткнулась мордой в щебенку и застыла, четвертая — получив рикошетом по морде пулей, жалобно взвизгнула, пошла юзом, попыталась развернуться, но последний выстрел уложил ее замертво.
Я обернулся. Ну кто еще так может? Конечно…
— Как-то так, милый. — Пенни картинно выбросила затвором гильзу из «Винчестера» и стала быстро заталкивать патроны в магазин.
— Что это за нахрен, падре? — рявкнул я на священника и сразу замолчал. И так ясно, «что это за нахрен». Святой отец, воспользовавшись бурей, откуда-то бежал: возможно, даже из того поселка, который видела Пенелопа. Побег не остался незамеченным, вдогонку послали собак. Остается открытым вопрос: кто и за что полонил батюшку, и ответ на него надо получать как можно быстрее. Почему? Да потому что за собаками всегда идут люди. А по ним вот так, с бухты-барахты, палить не следует. А если падре гоняют за дело? За матушкой католической церковью и ее проводниками всегда водилось немало грешков. Да таких, за которые затравить собаками еще милостью посчитать можно.
— Милая, бери свой «Манлихер» и держи под прицелом край зарослей. И не высовывайся… — приказал я жене, а сам обратился к священнику: — Падре, у вас всего несколько секунд на объяснения.