Я направился на выход, сзади тут же раздалось торопливое шарканье растоптанных ботинок — Яська увязался за мной хвостиком.

Толкнув створку, я шагнул во двор. Морозный ветер тут же забрался под куртку.

На другом конце двора из трубы приютской бани валил густой дым.

Я направился к приоткрытым воротам сарая, Васю тоже надо было позвать. Внутри стоял тяжелый дух сивухи, щелока и мокрого дерева. Красный от натуги Васян остервенело драил нашу повозку. Гигант скинул куртку, оставшись в одной рубахе, и работал на износ. Сначала он щедро проливал доски чистой водкой из штофа, а затем яростно скоблил жесткой щеткой, вычищая каждый стык. В углу, в деревянной бочке с горячей водой, уже отмокала снятая с телеги парусина.

В стороне, привалившись к стене, восседал на перевернутом ведре Ипатыч. Мутный взгляд старика сфокусировался на невидимой точке, а лицо освещала благостная, добрая улыбка.

Увидев меня, Васян с размаху швырнул щетку в ведро.

— Сеня! Ну ты погляди на этого старого черта! — взорвался гигант, тыча огромным кулаком в сторону безмятежного воспитателя. — Я купил три штофа чистой водки! Как ты и велел, доски проливаю, потом деру. Парусину вон в бочке замочил. Попросил этого пня помочь телегу протереть, отвернулся на минуту, а он два штофа в одну харю выдул! Как в сухую землю ушло!

Ипатыч с достоинством перевел стеклянный взгляд на бушующего Васяна. Поднял узловатый палец.

— Ты, Василий… не серчай, — прогудел старик, едва ворочая языком. — Наружа… она помыл и сохнет. А зараза… зараза внутрь просится. Ее, родимую, изнутри калить надобно.

Яська, оценив, что пьяный Ипатьич не представляет угрозы, мгновенно выскочил у меня из-за спины. Радостно оскалился и выдал в своей привычной издевательской манере:

— Ипатыч, дед, ты тепель как тот спилтованный улодец в склянке, что на ялмалке за пятак показывают! Замалиновался наглухо! Смотли, спичку не чилкни, а то пузо как бочка с полохом жахнет, весь плиют по блевнам ласкатаем!

Воспитатель лишь лениво, как от назойливой мухи, отмахнулся от шкета.

Я шагнул к Васяну и крепко хлопнул его по мокрому от пота плечу.

— Остынь. Ты все правильно сделал. — Я окинул взглядом выскобленные добела доски и бочку с парусиной. — Телега сверкает. За ответственность — хвалю. Мылом еще пройдешься, и отлично.

Затем обернулся к остальным.

— Сворачивайся! Баня готова поди. Ипатыча с собой возьмем, не то он тут уснет да замерзнет.

Васян со вздохом вытер мокрые руки о штаны. Сгреб разомлевшего, счастливо улыбающегося воспитателя в охапку и легко, словно куль с опилками, закинул себе на плечо. Ипатыч протестующе икнул, но сопротивляться не стал.