— Молчать! — рявкнул он, обрывая лепет Владимира Феофилактовича. — Я не спрашиваю, что вы думали, сударь!

Чуть позади начальства, словно пришитая тень, горбился делопроизводитель. Его куцая, выцветшая шинелька явно не грела. Сизый от холода нос торчал из-под надвинутого козырька форменной фуражки. Перо в перепачканных фиолетовыми чернилами пальцах металось по бумаге, оставляя кляксы.

Слева выстроился полицейский заслон. Пристав оказался щеголем: отлично пригнанное по фигуре пальто, надменный взгляд. За его плечом монолитом возвышался городовой — здоровенный детина с заиндевевшими моржовыми усами. Медная бляха на широкой груди тускло мерцала в сером свете.

На контрасте с полицией другой господин держался особняком. Человек в строгом цивильном пальто с потертым каракулевым воротником. Абсолютно постное лицо, бескровные тонкие губы. Он полностью игнорировал крики генерала. Поправил сверкнувшее пенсне. Типичный сухарь-ревизор.

Справа переминался священник. Тяжелая шерстяная ряса мела подолом грязь, и служитель культа брезгливо подтягивал ткань белыми, ухоженными руками. Массивный серебряный крест покачивался на животе. Священник сверлил взглядом стены приюта и крестился:

— Грех блуда сие место поразил… Изыди скверна…

А возле дверей распоряжался самый полезный для нас визитер. Хмурый, замотанный человек в мешковатом пальто. Потертый кожаный саквояж лежал прямо на грязной ступеньке. Врач бесцеремонно задирал рубаху перепуганному малышу, щупая живот ледяными пальцами.

Зембицкий окинул комиссию цепким взглядом, задержался на фигуре медика и довольно ухмыльнулся.

— Коллега мой знакомый, — негромко бросил он мне. — С ним можно договориться.

Мы двинулись вперед.

Доктор не стал терять времени. Расправил плечи и пустил в ход свой лекторский баритон:

— Коллега! Оставьте мальчишку, бегите отсюда! У нас эпидемический паротит в тяжелейшей форме!

Слова ударили по двору. Врач тут же отпрыгнул от мальца, который понял, что оказался на свободе, и тут же шмыгнул в приют.

Генерал крутнулся на каблуках. Лицо старого служаки налилось дурной кровью. В его глазах читалась железобетонная уверенность: им нагло врут.

— Какая еще эпидемия⁈ — рявкнул генерал. Трость с треском впечаталась в брусчатку. — Спектакль для дураков решили разыграть? Думаете, я этих фокусов не видел? Заврались мерзавцы.

Он выбросил руку в сторону оцепеневшего лекаря:

— Немедленно внутрь! Лично освидетельствовать каждого мнимого больного! За саботаж пойдете под суд!

Медик сглотнул ком в горле, но устав есть устав. Он обреченно шагнул к крыльцу.