Здоровяк Васян ухватился за края доски своими пудовыми ручищами, напрягся, глухо зарычав сквозь зубы, но ржавые кованые гвозди держали намертво. Дерево даже не скрипнуло.

— Тут фомка нужна, Сеня. Или гвоздодер, — пропыхтел Васян, вытирая пот со лба. — Голыми руками хрен оторвешь.

— Давай я попробую! — горячо шепнул Упырь и выхватил из кармана свой нож. Лезвие тускло блеснуло в полумраке.

Я перехватил его руку и критически оглядел оружие. Обычный дешевый уличный свинорез.

— Спрячь, — забраковал я. — Лезвие слишком тонкое и мягкое. Ты его об этот дуб в бараний рог свернешь при первом же нажиме, только зря инструмент испортишь.

Делать было нечего. Я сунул руку в правый карман и достал свой стилет.

— Отойдите. — Втиснулся между Васяном и Котом, нащупал узкую щель между неподатливой доской и поперечным брусом и с силой вогнал туда трехгранный клинок.

Он вошел плотно. Я обхватил рукоять обеими руками и начал медленно, с нарастающим усилием давить, используя лезвие как рычаг. Доска жалобно скрипнула. Ржавая шляпка гвоздя чуть подалась из древесины. Еще немного…

И тут раздался сухой, резкий щелчок.

И я едва не полетел носом в грязь. В кулаке осталась только рукоять с жалким, неровным огрызком металла.

Тихо, сквозь зубы, выматерился. Сталь просто не выдержала нагрузки.

Мой клинок был безнадежно испорчен.

— Твою мать… — прошептал Кот, глядя на обломок. — И че теперь?

— Толкаем, — глухо процедил я. Отступать было некуда.

Я снова втиснулся к забору, вогнал оставшийся в рукояти толстый, обломанный у самого основания кусок металла прямо в расширившуюся щель и навалился всем телом.

— Васян, помогай! Дави!

Здоровяк крякнул, вцепился в края доски и рванул на себя, пока я выкручивал свой импровизированный рычаг. Гвозди истошно, со скрежетом заскрипели, сдаваясь под нашим напором.

Хр-р-рясь! Нижний край доски с глухим треском оторвался от поперечной балки и отошел в сторону, образовав отличный широкий лаз. Взрослому придется встать на четвереньки, а мы проскользнем.

Я вытащил из щели изуродованную рукоять. Чинить тут было уже нечего. С глухим раздражением размахнувшись, я зашвырнул бесполезный обломок подальше в темноту проходного двора. Он глухо стукнулся о какую-то помойку и стих.

Жалко клинок.

— Зарубите себе на носу, — вдалбливал я в них главное правило криминального мира, выстраданное поколениями. — О таких вещах заботятся заранее! Поняли? Маршрут проходят своими ногами до начала дела, а не во время! Фомкой надо было отжать эту чертову доску еще вчера ночью! Или, на крайний случай, просто взять инструмент с собой!