— И то верно, — басом выдохнул Васян. — Пусть знают наших.

— Вот именно, — я удовлетворенно кивнул. Боевой дух был восстановлен, лишний мандраж ушел. — А теперь, остудили головы. Переходим к делу.

Я посмотрел на Кота, в глазах которого снова заплясал привычный уличный азарт, и негромко спросил:

— Кот. Вот разбили мы витрину. Швырнули гостинец. Полыхнуло так, что на соседней улице светло стало. Твои действия?

Кот непонимающе моргнул, словно я спросил очевидную глупость.

— А че тут думать? Ноги в руки — и ходу! — Он лихо сплюнул в темноту. — Дадим деру дворами, хрен они нас догонят.

Я едва заметно покачал головой.

— Запомните первое правило. — Мой голос прозвучал тихо. — Бросить бутылку — это десятая часть дела. Любой дурак может кинуть и побежать. А вот как уйти так, чтобы потом спокойно спать, а не гнить на каторге. Это уже иное.

Шагнул ближе, нависая над парнями.

— Невский — это не Лиговка и не Пески. Тут легавых что блох. И одно дело стекла побить, а дать прикурить — совсем иное. Если рвануть вслепую, куда глаза глядят, вы через сто шагов сами прыгнете в объятия городовому. Плохо мы знаем эти места, чтобы легко уйти.

Я присел на корточки прямо в сырую грязь, достал из кармана стилет и острием быстро начертил на земле грубую схему. Парни тут же склонились надо мной, вглядываясь в линии.

— Никогда не суйтесь в дело, если точно не знаете, как будете выходить, — жестко чеканил я истину, которая спасает шкуры. — Мы не бежим толпой. Разбили, кинули. Отход строго в арку доходного дома, она должна быть сквозная.

Ткнул лезвием ножа в начерченный крест.

— У вас всегда, слышите, всегда должен быть запасной план. Если из арки навстречу вывернет патруль или ворота окажутся заперты — что делаем? Мечемся как крысы? Нет. Запасной маршрут должен быть.

Я поднялся, стряхнул грязь с лезвия и убрал нож в карман.

— Думать надо на три шага вперед, парни. Иначе сожрут. Усекли?

— Усекли, Пришлый… — серьезно, уже без всякой уличной лихости ответил Кот. Взгляд у пацанов стал совсем другим — собранным, колючим, по-взрослому цепким.

— Есть такая игра, братва. Шахматы называется, — негромко произнес я, глядя на их перепачканные, напряженные лица. — Игра королей и полководцев.

Пацаны недоуменно переглянулись, явно не понимая, к чему я клоню за пять минут до поджога.

— Так вот, она как раз и учит шевелить мозгами, — пояснил я. — Учит видеть всю доску целиком, беречь свои фигуры и всегда держать в уме запасной ход на случай, если все полетит к чертям. Обязательно выстрогаем доску, и я вас научу. Голова вам дана не только для того, чтобы картуз носить и есть в нее.