Дверь BMW захлопывалась трижды, прищемив сперва ногу хозяина, потом свисавший вниз ремень безопасности, дважды. Машина так и уехала, волоча его за собой в пыли, словно ободранный хвост удиравшего от светлого Божьего воинства поверженного и напуганного чёрта.

— Здравствуй, Странник, — голова в шапочке склонилась, но глаза под ней неотрывно смотрели точно в мои.

— И ты здравствуй, инок, — я кивнул точно так же.

— Благодарю Господа, что послал тебя так вовремя. Не попустил свершиться злу, — он говорил ровно и чуть нараспев.

Я молчал. Полыхнувшую было внутри злобу списал на так и не состоявшуюся драку и общее напряжение последних дней. Недель. Месяцев. Очень помогла промолчать мысль Дуба или Алексеича о том, что, молясь своим Богам, нет ни чести, ни необходимости в том, чтобы восставать на чужих. Спросил только:

— Почему ты ушёл?

Плечи под рясой и верхушка остроконечной шапочки вздрогнули.

— Деда велел, — это прозвучало так наивно и по-детски, что ушла оставшаяся злость.

Ну да, слушать старших — это великая добродетель, присущая не только диким и отсталым. Вполне себе развитые и цивилизованные, особенно в высших эшелонах, тоже следуют этому правилу. И все случаи в истории, когда с чьей-то лёгкой, но чаще всего мохнатой чёрной руки, молодым разрешали плевать на старших с высокой колокольни, башни, минарета или любой другой подходящей постройки, заканчивались долгой большой кровью. На радость чёрным и мохнатым. Я начал было думать о том, как сам бы себя повёл в подобной ситуации, когда с одной стороны — наказ деда, а с другой — жена и сын. И бросил. Думать бросил.

— Подойди, пожалуйста, Странник, — в голосе Сашки-Серафима была мольба. Я не стал обижать парня и шагнул к открытой двери.

Внутри на диванчике вдоль противоположного борта сидел старец в той же одежде, что и инок. По бокам от него — два таких же, как и Сашка, молодых крепких парня. У старца на груди висел деревянный крест на простой серой верёвке с узелками. Очков на нём не было. Я сперва подумал, что операцию, наверное, сделал. А потом присмотрелся и понял, что они просто теперь не были нужны ему. Оба зрачка закрывала белая пелена. Она, казалось, клубилась и меняла оттенки. Будь дед лысым и помоложе — я бы точно решил, что это фурианец Ричард Риддик. Если есть некромонгеры — почему бы для разнообразия не появится и фурианцам?

— Поздорову, Мастер, — я не сводил глаз с облаков, что стали будто темнеть в зрачках старца, — по пути от синя камня к белому притомился я. Поможешь ли?

Стоявший рядом Сашка вздрогнул, и от него прямо как-то повеяло возбуждением и восторгом. Наверное, он слушал сказки деда, представляя, что и к нему придёт кто-то с таким вопросом.