Время определить не удалось. Судя по тому, что ни дорог, ни тропинок, ни домов нигде в округе не было — давно. Деревья и мох выглядели почти так же, как и привычные мне, а не хвощи-папоротники. Значит, не настолько давно. Я, будто утром, в амбаре, пропал и вновь появился в новом месте и времени, одновременно сжавшись до точки и распахнувшись до целой вселенной. С такими упражнениями точно прямая дорога в дурку. Странно, при изгнании из Павлика чёрного паразита таких панических эмоций не возникало, всё шло, как будто так и было задумано: привычно, понятно и правильно.

Это было похоже на снимок с орбиты. Только какой-то странный, движущийся. Я видел, как подо мной росли и сводились леса, меняли русла реки, прокладывались какие-то тропки. Судя по масштабу — там, внизу, на таких тропках могли разъехаться две, а то и три телеги. А потом внимание приковала к себе одна речка. Одна из множества в этих краях. Но не имевшая с ними ничего общего.

На берегу карстового озера рос Ясень. Древнее дерево пережило ледники, как и многие его сородичи. И не пережило чёрной «прививки», как почти все они. Кто и зачем забрался в эти глухие места, чтобы подчинить огромного великана с резными листьями — я не знал. Но орбитальный снимок подробно показал, что случилось потом.

Ясень горел долго. Я не мог определить по этим картинкам, сколько точно, но, судя по тому, что дым подземного кострища поднимался и из-под снега — несколько месяцев. Привычка карать непокорённую волю огнём и железом не была стара, как мир. Помоложе, и значительно. Как мир, населённый двуногими, что почему-то решили считать себя разумными.

А из провала, оставшегося на месте огромного пня, из дыры, что уходила, кажется, к самому сердцу Земли, потекла вода. Чёрная, как нефть. И на берегах её, там, где она прореза́ла-прогрызала себе путь, переставали расти деревья и травы. Сама земля меняла цвет, как в тревожных моментах старых фильмов, когда картинку на экране сменял негатив. Белая земля — это как холодный огонь, сухая вода. То, чего не должно быть в природе. То, что противоречит ей самой. Но река текла, пробивая путь, дальше и дальше. Народы и племена, что расселялись вдоль её берегов, брали из неё воду, готовили пищу и кормили ей детей, становились другими.

Ниже по течению, где река образовывала первые разливы, поселилось племя, за краткое время вы́резавшее всех соседей на два дня конского скока во все стороны. Бледные, широконосые, черноглазые — никто не ведал, ни откуда они пришли, ни за что так Боги наказали этот край. Вокруг заводей чёрной реки появились первые жертвенные камни. Костры горели днём и ночью, и их смрадный дым стелился над водой. Потому что жгли не только деревья. Городок, основанный там, назвали «Верный слуга Тьмы», если переводить примерно.