Алиса сновала вокруг стола, не разрешая Лине помогать. Вроде как гостью не с руки обременять. Моя мама тоже так же думала всегда. Энджи сперва робела немного, но ко второй тарелке перестала. Как дал понять Мастер, после того, как организм избавляется от Пятна, ему нужно много энергии и строительного материала, чтобы начать исцеляться. Нервные, сказал, ткани и клетки страдают сильнее прочих. Мы с Линой тогда согласно промолчали, чтоб не начать «троить» снова.

А ещё в голове крутилась картинка, которую видел когда-то давно, кажется, на Пикабу: лесистый склон какой-то горы, под ним — ровное зелёное поле. И дерево на поле, за которым тянулась не то колея, не то канава от склона, будто оно сползло, съехало оттуда. И, как водится, надписи. Сверху — «если тебе не нравится твоё место — поменяй его, ты же не дерево!». А внизу нецензурная прощальная реплика от того, что сменило гору на поле. Очень к месту вспомнилось, прямо вот в масть.

После обеда был чай со всякими вкусняшками, которых я, откровенно говоря, не ожидал. Вчерашние утренние бутерброды со сгущёнкой, повидлом и сладкой пастой были, конечно, вкусными и забежали «на ура», но в привезённых коробках и пакетах нашлись конфеты, печенье и даже торт. Причём, неожиданно, мой любимый — сметанный «Панчо» с ананасами. Вроде бы фабричное производство, на поток, массово — но мне нравился. И, судя по тому, как быстро кончился — не мне одному. А то, как налегала на сладкое Лина, прямо-таки умиляло. Глядя на неё, со счастливой улыбкой жевавшую шоколадную конфету, вторую или третью, нельзя было не радоваться. А то видал я всяких-разных, которые, прежде чем что-то съесть, в смартфоне считают, сколько это что-то им отложит калорий на талии и заднице. И эта процедура непременного расчета и примерки виртуального сала при этом отражается на лице тягостными, мучительными сомнениями, отрицанием и торгами. Как по мне, если перед едой её возненавидеть — так лучше вообще не есть тогда. Кому как, конечно, но в нашей семье таких проблем не было: что на столе стоит — то и ешь. Не хочешь есть — выходи из-за стола. Сидеть «с мордами», как батя говорил, как-то было не принято. То, что у тебя нет аппетита, вовсе не причина портить его тем, у кого он есть. У Энджи, судя по ней, был, да ещё какой.

Оставив Алису укладывать Павлика, выбрались на улицу. Солнышко грело ласково, по-доброму. В городах, особенно крупных, такого я не встречал. Там всегда пыльно, сухо, воняет, и нету деревьев. А с неба осатанелой паяльной лампой палит макушки граждан, заставляя их страдальчески морщиться и отводить глаза, далёкий раскалённый термоядерный реактор. А не гладит нежной тёплой рукой звезда, подарившая жизнь, как тут.