- Варь, можно с тобой селфи? Ну пожалуйста, одно, вот тут, где свет хороший!
- А мне! И мне тоже!
Я улыбалась, поворачивалась то так, то эдак, расправляла крылья для каждой новой фотографии, обнимала девчонок за плечи, и они прижимались ко мне щеками и щёлкали камерами. И я видела, конечно, видела в их глазах эту лёгкую зависть, которая пряталась за восторгом, как кошка за шторой, - вот вроде и хвалят, а губы чуть поджаты, и взгляд скользит по моей талии, по ногам, и что-то там прикидывает. Ну и пусть. Я сегодня не обижалась. Сегодня мне было всё можно.
Парни толпились рядом и мешали друг другу.
- Варь, может, лимонада принести? Там есть с мятой.
- Канапешку хочешь? Там с сыром, с виноградом, я тебе выберу самую красивую.
- Ты не замёрзнешь? У тебя плечи открытые, могу кофту дать.
- Это же ангел, балда, ангелы не мёрзнут, - заржал кто-то, и все засмеялись, а я милостиво разрешила принести себе лимонад с мятой и выбрать канапешку, и смотрела, как двое чуть не столкнулись лбами у стола, торопясь первыми.
Настя тоже ловила свою долю восхищения, и ещё какую. Её Уэнсдей вышла такой точной, такой мрачной и такой милой одновременно, что к ней подходили, тянули за косы, просили сказать что-нибудь страшное, и она говорила замогильным голосом что-то про то, что все люди умрут и это прекрасно, и все визжали от восторга. А она поглядывала куда-то в угол, где у колонки стоял Даня, и щёки у неё под бледной пудрой розовели.
Даня был в костюме Битлджуса: полосатый чёрно-белый пиджак на два размера больше, растрёпанный зелёный парик, лицо в белом гриме с тёмными кругами под глазами. Он увидел Настю, раскинул руки и проорал на весь зал:
- Битлджус, Битлджус, Битлджус! Всё, я вызвал, теперь ты моя!
Настя закатила глаза, но я-то видела, как она закусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.
Стас нашёл меня почти сразу, раздвигая толпу плечами. На нём был плащ с меховым воротником, тёмная рубаха, кожаный ремень, на боку меч, явно пластиковый, а свои кудри он как-то умудрился зачесать назад и приклеил ещё и бородку, которая всё время норовила отвалиться с одной стороны.
- Зима близко, миледи, - сказал он торжественно и поклонился, придерживая бородку пальцем. - А я, между прочим, ничего не знаю. Кроме того, что ты сегодня самая красивая девушка во всех Семи королевствах.
- Джон Сноу, ты бородку потерял, - фыркнула я и прилепила ему её обратно, а он стоял, не шевелясь, и смотрел на меня так, будто я ему как минимум корону надела.
И тут заиграла та самая песня.
Я узнала её с первых аккордов, весь зал узнал - эту гремучую, дёрганую, рычащую мелодию, под которую Уэнсдей в сериале танцевала на школьном балу. Кто-то завизжал, кто-то заорал «Настя! Настя, это твоё!», и толпа сама расступилась, образуя круг.