— Семён, где государь? — заламывая руки, простонала девушка.

— Уехал парники проверять с Долгоруким, — тут же ответил вскочивший Голицкий.

— Нужно его найти и немедленно всё это рассказать, — она умоляюще глянула на молодого человека, который от неожиданности кашлянул.

— Я не могу оставить пост, Екатерина Андреевна, — он задумчиво посмотрел на неё. — Но у меня есть идея, я ненадолго отлучусь, государыня и не заметит, что меня нет, — и он побежал по коридору, чтобы как можно быстрее попасть в Императорскую канцелярию и найти своего патрона Юрия Никитича Репнина.

Наш небольшой отряд ворвался в парк в тот момент, когда Митька сумел ранить этого молодого придурка Волконского. Как же я устал от этого предка такого же дебила-декабриста, кто бы знал. Особо не церемонясь, я направил Цезаря прямо на них. Пускай лучше зарежутся, козлы, если мне коня заденут шпагами.

Цезарь просто разметал их по сторонам своей широкой грудью. Пока они стоная поднимались на ноги, я соскочил с Цезаря, подавив острое желание схватить нагайку и охреначить обоих да вдоль хребтов.

— А не напомнит ли мне кто, разрешены ли дуэли в Российской империи, да ещё и в месте пребывания императорской семьи? — я приложил руку к уху. — Ась? Что-то не слышу, как мне хор голосов говорит про то, что никак нет, не разрешены. Из-за чего хоть сцепились? — и снова в ответ тишина. — Ясно, что дело тёмное. В холодную обоих. Ну тебе, Мишаня, не привыкать, а вот для тебя, Митька, полезный опыт по другую сторону решётки немного посидеть.

Отвернувшись от этих… орлов, я отдал поводья подбежавшему конюху, потрепав Цезаря по шее, и уже развернулся, чтобы идти к входу во дворец, думая о том, что понятия не имею, чем займусь в отсутствие Митьки, но так и замер на месте, не в состоянии отвести взгляда от картины, представшей передо мной в виде бежавшей в нашу сторону темноволосой красавицы, чьи волосы свободно падали на спину и немного развевались на ветру.

Бежавшая за ней свита явно не успевала, скорее всего, из-за тяжёлых придворных туалетов, в то время как красавица была одета во что-то, напомнившее мне платья девятнадцатого века, какие я их помню по историческим фильмам, но всё же сильно отличавшееся. От такого зрелища у меня во рту пересохло. Ну нельзя же вот так без подготовки, меня же сейчас разорвет от желания.

— Однако, — я приподнял бровь, не сводя с Филиппы тяжёлого взгляда, особенно от её корсажа, в котором грудь просто ходуном ходила, заставляя подрагивать нежные полушария.

— О, Пётр, — она приложила руку к тому месту, от которого я не мог оторвать взгляда. — Я, как только узнала, тут же побежала, чтобы помешать этим дуракам, но ты успел первым.