— Это я слышала. Государыня об этих своих желаниях, похоже, половину дворца оповестила, а вторая половина, коя знает язык франков, тоже о чём-то подозревает, — спокойно прервала её Анна Гавриловна. — Что государыня делала, когда ты уже уходила? Если судить по некоторым оборотам, там есть что-то слишком прочное, что невозможно сломать? — служанка, остановленная в тот момент, когда неслась к старшей горничной Марго, приехавшей с государыней из Франции, несмотря на запрет делать это, ненадолго задумалась, а затем решительно выдала.

— Фижмы ломает. А которые на китовом усе — режет. Я ножницы, коими овец стригут еле нашла, когда государыня их сегодня запросила.

— Зачем? — Ягужинская почувствовала, как расширяются её глаза. Она моргнула, чтобы отогнать картину сломанных каркасов и обвисших тряпками платьев. Хоть Филиппа и не требовала каждый день новое платье, и даже имела несколько особо любимых, но все они надевались поверх фижм, некоторые из которых были даже шире, чем те, что надеты сегодня на самой Ягужинской.

— Сказала, что они её в грех ярости вгоняют. Что она хочет лёгкости движений, а не поворачиваться каждый раз боком, чтобы в дверь войти.

— Но… — Анна Гавриловна сжала пальцами виски. — Как же государыня собирается надеть хоть одно платье, ежели нет каркаса? Они же просто не будут смотреться. Уж не собирается ли она эпатировать двор, расхаживая либо в бесформенной тряпке, либо вообще в пеньюаре?

— Во-о-о-т, — подняла палец вверх Дарья, как звали эту миловидную девушку, приставленную к государыне после того, как её проверили и перепроверили: Ушаков, затем Михайлов, потом опять Ушаков. — Я тоже самое государыне сказала, а она меня выгнала.

— Гаспаряна сюда, живей! — дверь опочивальни слегка приоткрылась и до ожидающих императрицу придворных донёсся раздражённый голос Филиппы.

— Семён! Семён! — позвала Анна Гавриловна, и в комнату тут же заскочил Голицкий, который временно замещал захворавшего Воронцова на месте секретаря государыни. — Семён, Гаспаряна сюда, быстро. Да пущай все принадлежности свои портняжные с собой тащит. И не медлит ни секундочки! У нас тут, похоже, катастрофа намечается, — и она, решительно подхватив юбки, направилась прямиком в спальню, дабы попытаться успокоить не с той ноги вставшую государыню и оценить масштаб этой самой катастрофы, к которой вроде бы не было никаких предпосылок ещё вчера.

Сегодня они должны были направиться с проверкой в школу для девочек так называемого среднего сословия, открывшуюся здесь в Москве стараниями самой Филиппы. Из лучших учениц этой школы, которые покажут прилежание и усвоение различных наук, кои им будут преподаваться, а также покажут себя, как имеющие определённый вкус юные особы, будут набираться в уже через три года курсистки в Институт благородных девиц. Его вовсю организовывает Меншикова в Петербурге.