– Не строй из себя дурочка, – со слезами на глазах воскликнула Лера. – Я всегда зову тебя с собой, а ты отказываешься. Ты знал, что пойдёшь с друзьями и скрывал от меня. Это не одно и то же.
– И что? У каждого должно быть личное пространство. Не будь пиявкой.
– Когда ты любишь человека, ты не думаешь о личном пространстве, – возразила она. – Ты хочешь засыпать и просыпаться вместе с ним, проводить рядом всё свободное время. А не сбегать при первой возможности.
– Да ладно. А я всегда любил спать один. Никто не мельтешит перед глазами, не дышит на тебя утренним перегаром.
Прежде чем Никита понял, что сказал лишнее, Лера схватила со стола тяжёлую керамическую вазу и со всей дури швырнула в него. Ваза разбилась о стену в сантиметре от его лица.
От ярости у Никиты потемнело в глазах. Свежий шрам на брови смотрелся более-менее сносно и даже добавлял мужественности. Но ваза могла его изуродовать, и это привело его в лёгкий ужас. Никита знал с детства, что девочек бить нельзя. Он всю жизнь придерживался этого правила. Да и желания ударить того, кто слабее, не возникало. Но в этот раз в голове перемкнуло. Несомненно, выпитый в баре алкоголь также сыграл свою роль. Никита ринулся к Лере. Каким-то образом его руки оказались на её шее.
– Тварь. Не смей. Бросать. В меня. Вещи.
– Я… б-больше не буду, – прохрипела прижатая к стене Лера.
Никита ослабил хватку, но руки не убрал. Его потрясывало. Казалось, это происходит не с ним, а с кем-то другим. Не мог он оказаться в такой ситуации, не мог!
И вдруг вместо испуга на лице Леры появилась… сладострастная улыбка.
– Тебя заводит это? – спросила Лера и, приоткрыв рот, часто-часто задышала, как это бывает при сильном желании. – Меня – да.
Она сошла с ума? В эту секунду ему хотелось её прибить, а не тащить в постель. Или…? Неожиданно для себя Никита почувствовал, как молниеносно растёт в нём ответное возбуждение. Он грубо сорвал с неё одежду, и они занялись безудержным сексом прямо в прихожей.
Лера была в восторге. Как она позже ему рассказала, именно такая животная, полная агрессии страсть, буквально сводит её с ума. Она ощущает себя героиней любовного романа. Поругались – помирились – поругались – помирились. Гораздо интереснее и веселее, чем ровное и спокойное занудство.
У Никиты эти эмоциональные качели вызывали только раздражение. Его низменные инстинкты срабатывали как часы – Лера получала порцию сексуальной разрядки. Но внутренне он чувствовал себя опустошённым.
Так прошло полгода. Несмотря на недосыпы и регулярную нервотрёпку, Никита держался бодряком. Он даже пытался работать над их с Лерой отношениями – расширить круг её интересов и разнообразить совместный досуг.