– … и эта овца из девяносто седьмой квартиры, – рассказывала гостям Даша, – мне заявляет: «Твои дети по выходным скачут у меня над головой. А мне нужна тишина, я всю неделю пахала и устала как лошадь. Тебе не понять, ты никогда не работала».
– Охренеть, – покачала головой пьяненькая Полина. – У неё по ходу своих детей нет?
– Ей тридцать четыре, и она даже замужем ни разу не была, – хохотнула Даша. – Там крышняк конкретно едет. И на внешности природа отдохнула. Я всегда говорила: самые лучшие бабы пристраиваются до двадцати пяти лет. Их разбирают как горячие пирожки. Остаётся второй сорт. А после тридцати – вообще сплошной неликвид.
У меня от Дашиных слов потемнело в глазах. Значит, я в глазах подруги – второй сорт? И Даша так открыто об этом заявляет? Вероятно, выпившая подруга не собиралась меня обижать и лишь хотела высмеять соседку. Самым мудрым будет пропустить гадость мимо ушей, быть выше чужой глупости. В конце концов, такова Даша – сначала сделает, потом думает. Молчать, молчать, молчать в тряпочку.
– Мне двадцать шесть, – громко произнесла я. – Спасибо за диагноз.
– Ой, только не надо обижаться! – небрежно махнула рукой Даша. – Я же не тебя имела в виду. Лишь бы прицепиться к словам.
– Ты серьёзно? Ты говоришь фигню, а виновата я?
Я слишком хорошо знала Дашу, чтобы ожидать, что та признает неправоту на публике. В одну секунду недоразумение превратилось в перепалку.
– Да, виновата ты! – воскликнула Даша. Её лицо совсем побагровело. – Я ничего такого не сказала, это у тебя неадекватная реакция. Я про соседку говорила, а ты на свой счёт приняла. Мир не вертится вокруг тебя, Ева!
Гости с любопытством уставились на меня – дам отпор или проглочу? Я понимала, что поединок с Дашей обречён на поражение. Даша – любитель поскандалить, а ещё – нарцисс, привыкший доминировать над другими. И выхода тут было два: сдаться сразу или немного побарахтаться.
– Даша, твои слова – набор манипуляций, – нетвёрдым голосом ответила я. – К консенсусу мы не придём. Предлагаю сменить тему.
– Значит, я манипулятор? – Даша часто и тяжело задышала. – Тебе не стыдно сидеть у меня на даче и говорить такие вещи? Мы тут тебе помочь хотели, личную жизнь устроить, человека позвали, а ты весь день ходила с козьей мордой. И под конец сорвалась на мне.
Я и впрямь была готова сгореть от стыда. Но не из-за того, что посмела спорить с Дашей, а потому что теперь, кажется, все подумают, что я – отчаявшаяся одиночка, которая не в состоянии сама решить проблемы с личной жизнью. Что дальше? Объяснять этим людям, которых я, скорее всего, никогда больше не увижу, что затея свести меня с Олегом принадлежит Даше, и что я была не в курсе? А пропади оно всё пропадом.