— Нет. Только я. Венечку.
Легкая веселость улетучилась, будто ее и не было.
— Дуэль? — тихо спросил Сава.
— Дуэль… Подробностей еще не знаю. Майк — секундант.
— В конце концов… — Сава отвернулся. — Ты сам просил не стелить соломку. Если тебе нужен подобный опыт, дерзай. Кто я такой, чтобы давать тебе советы.
— Это еще не все…
Я рассказала ему о том, как Венечка поймал меня за нарушением этики в клубе.
Сава хотел на меня наорать. Очень. Я чувствовала это эмпатически, я читала это в его взгляде. И, пожалуй, я даже хотела, чтобы Сава так поступил. Это вернуло бы нас в те времена, когда он отвечал за все мои косяки. И это было бы лучше, чем ощущать себя лишней и ненужной. Сава куда-то спешил, а я ему мешала.
Но он сдержался.
— С этого надо было начинать, — произнес он. — Где этот ваш… Вельяминов? За мной. И рот держи на замке.
— Не надо, — сказала я. — Доложусь Киту, как они хотят. Тебя в известность поставила, чтобы потом неожиданностей не было. Я отвечу, Сава.
— Яра… — Он перешел на шепот, хотя рядом никого не наблюдалось. — Скажи, почему до сих пор не призналась, что ты — девушка?
— То есть? — растерялась я. — А надо было? Обо мне тоже все знают?
— Александр Иванович позволил тебе самой решать, как и когда это сделать, — настаивал Сава. — Почему ты молчишь?
Я не знала, что ответить. И правда, почему? Подходящий случай… был. И не один. Я не боялась разоблачения, свободно чувствовала себя под мужской личиной. Не хотела сдаваться? Проблема с нарушением легко решилась бы, скажи я, что старалась и для себя. Парни пожалели бы меня, как пожалели Этери.
Меня не выгонят из академии. Меня принимают за «своего парня», не будут издеваться или насмехаться. Так чего я боюсь?
— Не знаю, — ответила я. — Гордыня не позволяет?
— И она же сейчас не позволяет довериться мне, — сказал Сава. — Я все еще твой куратор, и имею право решать твои проблемы. Пойдем к Вельяминову.
— А он в село ушел, наверное, — вспомнила я. — Хотел с местными поговорить.
Но выяснилось, что Глеб все еще торчал возле столовой, о чем-то беседовал с Яковом, Степаном и Этери. В двух словах Сава рассказал ему о том, кто сдал Этери.
— По поводу Ярослава, — продолжил Сава. — Это его первое нарушение…
— Позволь перебить, но он сам признался, что не первое, — возразил Глеб.
— Ты неправильно его понял. Он применял проективную телепатию, но с разрешения начальства. Нарушение — первое. И выгода не личная. Что плохого он сделал, что курс жаждет его крови?
— Ничего, — признал Глеб. — Обычные люди боятся эсперов. Ты же знаешь.
— Знаю, — согласился Сава. — Еще и поэтому первый курс — смешанный. Наказание Ярослава как-то защитит тех, кто боится воздействия?