Все оказалось не так страшно, как я себе представляла. Биотуалеты недавно опорожнили, и ассенизаторы вымыли ёмкости химическим раствором. Требовалось лишь убрать следы этого раствора и пополнить запасы туалетной бумаги. Так же обработали и душевые кабины, и там следовало прибраться и проверить наличие мыла и прочих принадлежностей для мытья.
Это объяснил мне дежурный по лагерю, он же вручил необходимые инструменты. Я немало удивилась, обнаружив, что «чистить сортиры» отправили не одну меня. Несколько кабинок уже привел в порядок Мамука. Его красивое лицо украшал здоровенный синяк под глазом.
— Когда успел? — небрежно поинтересовалась я, поздоровавшись.
— Так вчера же, — скривился он. — Не слышал, что ли?
— Я поздно вернулся, перед отбоем. Расскажи, если не секрет.
— Какой, к черту, секрет…
Выглядел Мамука неважно, да и ощущался так же: усталость и какое-то тихое отчаяние. Мы занялись соседними кабинами, чтобы продолжать разговор.
— Это тебе хорошо, ты уже вне подозрений, — сказал Мамука. — А меня по десять раз на дню достают. То обращаются, как к девчонке, то анекдоты пошлые рассказывают, то с футболом или боксом пристают. Один придурок решил цветы преподнести. Типа, я забудусь и растаю от умиления. Вот и получил по морде букетом. Подрались. А виноват я, потому что первый начал.
— Сочувствую, — хмыкнула я. — Но ты зря, от меня еще не отстали. Разведка донесла, что нас хотят затащить на местные танцульки, в соседнее село, в клуб. Чтобы наблюдать, как мы девочек целовать будем.
Об этом утром успел рассказать вездесущий Мишка.
В соседней кабине что-то упало.
— Мамука? — окликнула я товарища по несчастью.
Я чувствовала вину, ведь ребят третируют из-за меня.
— Все в порядке, — ответили мне как-то сдавленно.
Я прислушалась, и на ментальном уровне поняла, что Мамука плачет. Довели парня! А мне просто везет на рыдающих. Как там Разумовский сказал? Судьба у меня такая? Я должна была оказаться в нужном месте, в нужное время…
Так, стоп!
Я заглянула в кабину к Мамуке. Он сидел на приступочке и размазывал по лицу слезы.
— Эй, ты чего? — спросила я осторожно.
Вместо ответа он по-девичьи обнял колени, уткнулся в них лицом и затрясся в беззвучном плаче.
Я нервно огляделась. Вокруг — ни души. Курсанты на полях, а среди дежурных крутиться рядом с биотуалетами дураков нет. Все очень заняты чем-то другим, весьма важным. Кроме меня некому было наблюдать типичную женскую истерику.
Но… как⁈ Все уверяли, что я — единственный эспер-женщина.
— Сама успокоишься или водички принести? — спросила я.
В ответ громко всхлипнули и икнули.