Он насупился. Страх сменился обидой. Александр Иванович предупреждал, что подростки весьма эмоциональны.
— Послушай… Ванюша, я пытаюсь говорить с тобой, как со взрослым, — сказала я. — Не веди себя, как ребенок. Я ничего не решаю за тебя. И не буду читать твои мысли. Откуда мне знать, о чем ты думаешь? Я не самая приятная компания для мальчишки твоего возраста. Я не буду ждать тебя дома с приготовленным обедом или читать сказку на ночь. То есть, я буду стараться, буду заботиться о тебе. Но не как мать. Я эспер и ведьма, мне нужно учиться, потому что я не хочу проблем с законом. А еще мне нужно искать убийц нашего отца.
Ваня молчал, но эмоции его стали ровнее и тише.
— Я хочу стать твоим опекуном, — продолжила я. — Хочу вернуть тебе настоящую фамилию, когда это будет возможно. Хочу, чтобы ты возглавил род Морозовых, когда вырастешь. Но чего хочешь ты? У тебя было время подумать.
— Мила…
Ваня произнес мое имя так, как его произносил дедушка, как когда-то звал меня Матвей, и я отчего-то вздрогнула. Не ожидала? Ваня смотрел на меня вопросительно.
— Мама говорила, что дома тебя звали Милой, — наконец пояснил он.
— Я забыла об этом. Но зови меня так, если хочешь.
— Мила, мама… она не плохая. Она любит меня… по-своему. — Ваня тщательно подбирал слова. — Но я напоминаю ей о прошлом. Хуже то, что я напоминаю о прошлом ее мужу. Я всегда знал, что уйду из дома. Не сейчас, так в восемнадцать. Я обрадовался, когда узнал о тебе. Обрадовался, что не нужно ждать еще четыре года. Но… — Он вздохнул. — Я не подумал о тебе. О том, что…
Он закусил губу и уставился куда-то в сторону. Я его не торопила, хоть и ощущала, что он на грани. Все же подростки в четырнадцать лет — это взрывоопасная смесь, даже если речь всего лишь об эмоциях.
— О том, что могу помешать, добавить проблем, — закончил Ваня с трудом. — Александр Иванович прав, я действовал на эмоциях. Если надо… я могу потерпеть… еще четыре года.
— Кому надо, Вань? — спросила я устало. — Мне? Нет. Я чуть не до потолка прыгала, когда ты появился. Я и без этого наследства смогла бы о тебе позаботиться. Тебе Александр Иванович сказал, что ты поторопился сбегать из дома? Не верю. Он помогает от чистого сердца. Матвей велел возвращаться к матери? Тоже не верю. Он наш старший брат, пусть только по отцу. С чего ты взял, что кому-то мешаешь?
Ваня совсем не по-пацански всхлипнул: без слез, но судорожно. И крепко стиснул зубы.
Родителей, увы, не выбирают. Мне, выросшей без матери, повезло больше, чем мальчишке, ради которого мать от меня отказалась. Как можно было внушить ребенку, что он — лишний? Надеюсь, еще не поздно, и Ваня обретет уверенность в себе.