Карамелька обнюхивала территорию, брезгливо морща носик. Саня оживился и спрыгнул с рук Матвея. Засуетился, сгребая бумажки.
— Сань, погоди, — остановил его Матвей.
И быстро зажестикулировал. А Саня внимательно на него смотрел… и отвечал?
— Язык глухонемых? — догадалась я.
— Александр Иванович его обучал, — пояснил Матвей. — Беседу вести не получится, но что-то простое узнать можно.
— Так что он сказал? Что случилось?
— Ерунду какую-то говорит, — вздохнул Матвей. — «Саня не нужен», «Саня плохой». Эспер никогда не предаст свою химеру. Связь ваша… Ой, кому я рассказываю!
Я представила, что отказываюсь от Карамельки… и содрогнулась. А если с ней что случится? Я ж не переживу!
— Чайник нашелся, — сообщил Мишка, вернувшись в комнату. — Айда туда, там чище, вроде. И это… тут булочная рядом, можно за хлебушком сгонять.
— Я схожу, — вызвался Матвей. — Майк, ты не против, если Саня у тебя похозяйничает? Он любит уборкой заниматься.
— Не против, — отозвался Мишка, гремя посудой. — Только чтоб не перетрудился, а то князь Шереметев мне не простит, если с его химерой что-нибудь случится. Тут же авгиевы конюшни, а Саня маленький.
За мелкой бытовой суетой меня немного отпустило. Мишка метался по кухне то сгребая в ведро мусор, то разыскивая в шкафах чай и сахар. Сава мыл посуду, я ее вытирала. Матвей принес свежего хлеба и булок, а еще масло, сыр, колбасу и яйца. Я сделала бутерброды с сыром для нас и накормила химер булочками. Чоко почти сразу присоединился к Карамельке и Сане. Мишка пожарил огромную яичницу с колбасой. Сава заварил чай.
И все это как-то… успокаивало. Я не одна. У меня есть любимый мужчина, старший брат, верный друг. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. А нет… Буду утешаться тем, что есть. В конце концов, если Разумовский сдержит слово, сделка обещает быть выгодной.
— А Головин? — все же спросила я, когда яичница и бутерброды были съедены, а чай выпит. — Он…
— Ушел, не попрощавшись, — ответил Матвей. — Яр, забей. С этим придется смириться. Просто будь осторожней, когда он вернется в академию.
— Думаешь, вернется? — поинтересовался Сава.
— Непременно, — уверенно произнес Матвей. — И вернется, и гадости делать будет.
— Я тут… это… — пробормотала я.
И рассказала им, о чем просила императора.
— Это твое право, Яра, — сказал Сава. — Значит, так было нужно. Время покажет, ошиблась ты или нет.
Я благодарно ему улыбнулась. Не за слова, а за отсутствие ревности. Сава не воспринял это как-то неправильно, значит, стал больше мне доверять.
— Полагаю, ты понимаешь Головина лучше, чем мы, — высказался Мишка. — Может, ты и права, и его мать тоже подставили.