— При попытке развеять иллюзию включится защитная ментальная установка, — пояснил он. — Грубо говоря, любопытный потеряет интерес к предмету исследования.
Но с запретом, конечно, проще.
— Нас много, а девушка одна, — добавил Глеб. — Кто-то хочет, чтобы поиски превратились в травлю?
— Какие мы благородные, — проворчал Мишка.
За что получил от меня еще один тычок.
— А теперь, — сказал Глеб, когда курсанты определились с правилами игры, — предлагаю составить список подозреваемых.
— У меня есть кандидат… — начал Венечка.
И я подскочила. Главное, успеть.
— Вот он! — Я показала на Венечку. — Он — первый кандидат!
Судя по тому, как у того отвисла челюсть, я оказалась права. Венечка подозревал меня. Или просто хотел отомстить.
— Да почему я? — завопил он. — Меня тут многие знают! С детства! А вот ты…
— Головин, помолчи, — велел ему Глеб. А мне сказал: — Аргументируй. Кстати, представься.
— Ярослав Михайлов, — сказала я. — Вениамин смухлевал на испытании. Он не был уверен в собственных силах. Ему позволили продолжить испытание. То есть, у него есть покровитель. А что до детства… Может, эту девочку с рождения выдают за мальчика?
— Ха, а точно! — засмеялся кто-то. — Он и ведет себя, как девка!
— И стрелять не умеет, — добавил Мишка.
— Да это он — девчонка! — надрывался Венечка, краснея от натуги. — Вы на него посмотрите! Мелкий! То есть, мелкая!
— Мелкий, — согласился Глеб. — Но я помню, как Ярик первую часть испытания проходил. Наравне со всеми. Он ростом не вышел, вот и все.
«Ты ж мой хороший», — подумала я с умилением. Слышать такое было приятно.
— Я настаиваю! — не унимался Венечка.
— Можно обоих проверить, — предложил Яков. — Ярик, и правда, мелковат. А Венечка — придурковат.
Курсанты захохотали.
— А я не против, — сказала я. — Как проверять будете?
— Придумаем, как, — пообещал Глеб. — Еще кандидаты есть?
Подозревались все, но общими усилиями выбрали еще троих. Антона Ламова, холеного брюнета, за щегольскую прядь волос у виска. Она была тонкой, почти незаметной, но Антон ей гордился, и срезать не хотел, хотя стрижку носил короткую. Курсанты назвали это «страстью к прическам». Стаса Леонова, высокого и худощавого блондина, за любовь к сладкому. Стас постоянно жевал ириски. И, как ни странно, Мамуку — за красоту.
Меня больше всего интересовало, как будут проходить проверка. Однако усилиями Глеба курсанты согласились с правилами, запрещающими применять к «подозреваемым» физическую и магическую силу, а также любые виды насилия, и на этом собрание завершилось.
— Яр, ты теперь ходи, да оглядывайся, — хмуро посоветовал Сава, когда мы с Мишкой рассказали все ему и Матвею. — Не стоит надеяться на то, что все честны и благородны. Паршивая овца в стаде — это, знаешь ли, не бесполезный оборот речи.