Я не тороплюсь. Значок довоенный и явно ценный, она сейчас впарит Мишке всякий ширпотреб, который штампуют миллионами.
— Ирма — это ценный значок? — прямо спрашиваю я.
— Все значки для меня ценные, у меня таких в коллекции нет, — изворотливо ответила девушка.
— Ирма, у тебя есть что-нибудь с собой такой же ценности? — продолжаю допрос я.
— И дома тоже нет, — поникает Ирма.
— Да, Толян, мне не жалко, пусть берёт, — дергает за рукав, некстати, значковладелец.
— Мне отдай, а я тебе взамен кассету с «Модерн токинг», — предлагаю я и попадаю в цель!
— Бери все! — моментально реагирует он, подвигая все значки в мою сторону и накладывая лапу на кассету.– Переписать дашь потом, — соглашаюсь на обмен я, и поворачиваюсь к Ирме, пока не понимающей, что у предметов её вожделения появился новый и алчный хозяин.
— Так нечестно! Я первая предложила! — каким-то образом Ирма поняла, что её только что кинули, ну, или она русский знает, но скрывает.
— У тебя нет ничего ценного, а у меня есть, — киваю я головой на кассету, которую Мишка вставляет в мой плейер.
— Hier wählen! (Вот! Выбирай) — Ирма протянула свой обменный фонд, разложенный по двум большим альбомам, где вместо страниц была бархатная бумага.
— Не ругайся! — строго сказал Миша, услышав знакомое слово. — Он не хер. Это я так решил! Точно. Та самая кассета! А переписать дам без проблем!
Мишка внезапно сваливает, оставляя меня с двумя разочарованными немецкими девушками. От одной ушёл самец вместе с забойной кассетой, а от другой её ромбовидная мечта.
— Мне пора! Ауфидерзейн! — скомканно прощаюсь я и ухожу к себе в номер.
Там иду в душ, благо мой тезка его только что освободил и сейчас щеголял мощным торсом с накачанными мышцами.
«Не иначе спортсмен», — мысленно отметил я.
Мыло у меня с собой есть, голову я ещё утром мыл, и сейчас стою, нежусь под струями теплой воды, вспоминая Марту. Неожиданно возбуждаюсь, хороша ведь чертовка! Только мне явно ничего не светит.
Находясь в душе, слышу сначала стук в дверь, потом женские голоса «немецкой женской речи», растерянный басок Мишки и строгий голос Антона:
— Комрады! Камрадки, билять! Я — Анатолий. Что вам надо? Я не голый! Я у себя в номере, поэтому и голый по пояс! Ниче не пойму! Другой Анатолий в душе! Нет, к нам нельзя! Да не ломитесь вы! Руки, руки! Хенде хох! — под конец вспоминает кое-что из немецкого языка наш чекист.
Нас, кажется, берут штурмом! Натягиваю плавки и вылетаю на помощь своему товарищу, которого языковой барьер может завести не туда.
— Девушки! Пожалуйста, нам нужно время для личной гигиены! Давайте поговорим утром!