Он подошел к ней, медленно, глядя в упор.
— Ты будешь под круглосуточным наблюдением. Каждая таблетка, каждый твой вдох будут контролироваться мной лично. Ты не выйдешь из этого дома даже в сад без моего приказа. Левицкий… — Шторм сделал паузу, и Лизе стало по-настоящему страшно за врача. — Левицкий больше не прикоснется к тебе. Я привезу лучших специалистов из Германии, они будут жить здесь.
— Ты не можешь превратить мою жизнь в тюрьму! — Лиза сделала шаг назад, упираясь в край кровати.
— Могу. И сделаю. Ты сама сделала этот выбор, когда спрятала от меня результаты анализов в нижнее белье, — он криво усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Ты боялась, что ребенок станет заложником криминала? Поздравляю, Лиза. Своей ложью ты сделала его заложником моей одержимости.
Он направился к выходу, но у самой двери остановился.
— И еще одно. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы причинить вред этой беременности… Если ты решишь, что можешь распоряжаться моей кровью по своему усмотрению — я уничтожу всё, что тебе дорого. Твою мать перевезут в обычный хоспис в тот же час. Майя окажется на улице, где её ждут гиены в виде коллекторов. Ты меня поняла?
Лиза бессильно опустилась на кровать. Слезы застилали глаза, превращая фигуру Шторма в размытое темное пятно.
— Поняла, — прошептала она.
— Отлично, — бросил он, не оборачиваясь. — Ужин принесут в комнату. Завтра приедет охрана для твоего личного этажа. Привыкай, Лиза. Я не прощаю предательства. Даже если это предательство совершено женщиной, которая спасла ему жизнь.
Дверь захлопнулась, и она услышала, как дважды повернулся ключ в замке. Она осталась одна — со своей тайной, ставшей её проклятием, и с ребенком, который еще не успел родиться, но уже стал центром жестокой войны между любовью и контролем.
Лиза обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Она знала Шторма. Она знала, что за этим гневом скрывается его собственный страх потерять власть. Но сейчас, в этой запертой комнате, она впервые осознала: она не просто юрист, попавший в переплет. Она — женщина, несущая в себе наследника бури. И чтобы защитить его, ей придется стать сильнее самого Шторма.
Золото на лепнине потолка больше не сияло — оно давило. Лиза лежала на огромной кровати, глядя, как пылинки танцуют в узком луче света, пробившемся сквозь плотные шторы. Прошло три дня с того момента, как замок на её двери провернулся, отсекая её от мира, и каждый из этих дней тянулся как вечность в липком сиропе.
Шторм сдержал слово. Особняк перестал быть домом, превратившись в высокотехнологичный склеп.