Шторм всю дорогу молчал, погруженный в свой телефон. Он не пытался взять её за руку, не смотрел в её сторону. Холод, исходящий от него, был почти физическим. Это была тактика выжженной земли — он дистанцировался, показывая, что ночная слабость была лишь эпизодом, который больше не повторится.
Когда они въехали в зону порта, Лиза увидела скопление черных внедорожников. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Помни, Лиза, — Шторм придержал её за локоть, когда они выходили из машины. — Одна ошибка — и карточный домик рухнет на тебя. Улыбайся. Ты — мой главный калибр.
Лиза поправила воротник пиджака, скрывающий следы его страсти, и сделала глубокий вдох.
— Я справлюсь. Но не ради тебя. А ради того, чтобы когда-нибудь увидеть, как ты пойдешь на дно.
Шторм усмехнулся — хищно и почти довольно. — Вот такая ты мне нравишься гораздо больше.
Завершив сделку в порту — сложную, многоходовую, где Лиза проявила хладнокровие и точность, достойные лучшего аналитика, — Шторм отдал короткий приказ: — Ганс, сопроводи Лизу в особняк.
Ганс, молчаливый и невозмутимый, кивнул. Лиза лишь слегка приподняла бровь, но возражать не стала. Она знала: когда Шторм говорит таким тоном, спорить бессмысленно.
По дороге они остановились на АЗС — дозаправить машину и подкачать шины. Лиза вышла размяться. Воздух был промозглым, с запахом бензина и далёкого моря. Она невольно потянулась к воротнику пальто, словно пытаясь укрыться от чего‑то большего, чем ветер.
Привычный аромат обжаренных зёрен и ванили из кафе при заправке обычно действовал на неё успокаивающе. Но сегодня запах казался приторным, навязчивым. Лиза зашла внутрь кафе, выбрала самый дальний столик, инстинктивно избегая открытого пространства у панорамных окон. Она заказала чёрный кофе без сахара — как всегда, когда нервничала.
Она не сразу заметила, как у столика выросла фигура Риты.
Та выглядела болезненно бледной. Под глазами — тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию. Но взгляд — холодный, высокомерный, всё тот же. И сразу бросалась в глаза правая рука, висевшая на перевязи в плотных бинтах. Прямое следствие той сцены в особняке.
Лиза замерла, не донеся чашку до губ. Рита появилась слишком внезапно, нарушив её шаткое одиночество. Повисла тяжёлая пауза.
— Как ты меня нашла? И что тебе нужно? — Лиза поставила кофе, так и не сделав ни глотка.
Рита села напротив, с трудом пристроив больную руку на край стола. Её глаза горели тихой, концентрированной ненавистью.
— Выглядишь триумфатором, стерва, — голос Риты был хриплым, будто она долго кричала. — Думаешь, если ты раскрыла мои счета в «Сердце детям», то стала святой в глазах Шторма? Ты для него — лишь удачный аналитик, который помог почистить ряды. И игрушка на время.