— Рита, я полагал, что травмы руки достаточно, чтобы ты поняла — твоё время в моей компании истекло, — голос Шторма был тихим, но от него дрожали стёкла в витринах. — Но ты решила использовать последний козырь. Грязный, фальшивый козырь.

Рита вскочила, прижимая забинтованную руку к груди.

— Фальшивый? Скажи это ей в глаза! Скажи, что ты не подписывал эти накладные! Ты ведь всегда получаешь то, что хочешь, любой ценой!

Шторм наконец перевёл взгляд на Риту. В этом взгляде была такая первобытная угроза, что Рита невольно отступила.

— Вали нахер отсюда, — коротко бросил он. — Пока я не решил, что вторая рука тебе тоже не нужна.

Рита, не оглядываясь, бросилась к выходу, едва не сбив стул. В кафе воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Лиза сидела неподвижно, глядя на кольцо на своём пальце. Теперь оно казалось ей кандалами.

Шторм сел на место Риты. Он не забирал бумаги, не оправдывался. Он просто смотрел на Лизу, и в его глазах она видела странную смесь нежности и беспощадности.

— И ты поверила ей? — спросил он.

— Даты совпадают, — Лиза подняла на него глаза, полные слёз. — Подпись твоя. И это кольцо… Ты следишь за мной, как за заключённой.

Шторм медленно поднялся с кресла, буквально нависая над Лизой всей своей массой. В его взгляде больше не было тепла — только холодный расчёт и подавляющая мощь.

— В этом мире, Лиза, «правда» — это то, во что ты сама решила поверить. Я вытащил твою мать с того света, когда она уже одной ногой в могиле стояла.

Он наклонился вперёд, почти касаясь её лица, и вкрадчиво, с явной угрозой, добавил:

— С этой секунды правила меняются. Ты не выйдешь из этого особняка без моего разрешения. Ни шагу за порог, ты поняла? И везде — я подчёркиваю, везде — ты будешь только под присмотром моих людей. Если я узнаю, что ты хоть на метр отошла от охраны или попыталась с кем‑то связаться за моей спиной — пеняй на себя.

Лиза молча кивнула. Она не могла говорить. В горле стоял ком, а в голове крутилось одно: «Он всегда знает, где я».

Шторм выпрямился.

— Поехали.

Он бросил на стол купюру, достаточно, чтобы покрыть счёт и оставить щедрые чаевые. Лиза встала, чувствуя, как дрожат колени. Она бросила последний взгляд на конверт с документами — те лежали на столе, словно улика, которую она больше не могла игнорировать.

По пути к машине Лиза невольно коснулась кольца. Сапфир холодно мерцал в свете уличных фонарей. Теперь она понимала: это не подарок. Это клеймо.

И она не знала, что страшнее — правда, которую ей открыла Рита, или то, что Шторм даже не попытался её опровергнуть.