— Мы уходим, — бросил ему Шторм.
— Но Шторм... всё имущество... — начал было Ганс.
— Уходим! — рявкнул Шторм.
Когда они вышли на свежий воздух, Шторм обернулся и посмотрел на шпиль небоскреба Ганзы. Он потерял всё. Деньги, влияние, статус. У него осталась только дрожащая девочка под боком и верный пес Ганс. Но в глубине его глаз зажегся новый огонь. Ганза совершил одну ошибку: он оставил Шторма в живых. А человек, которому больше нечего терять, гораздо опаснее того, кто владеет миром.
— Ганс, — тихо сказал Шторм, сажая Лизу в машину. — Найди мне «Скорпиона». Скажи, что мне нужны все его запасы.
— Но у нас нет денег, Шторм...
Шторм посмотрел на свои руки, которые только что подписали отказ от миллиардов.
— У меня есть то, что дороже денег. У меня есть ярость. И поверь, Ганза скоро узнает, что такое настоящий шторм.
Машина рванула с места, исчезая в ночи. Империя пала, но война только начиналась. Лиза крепко сжимала руку Шторма, и в этой тишине, на обломках великой власти, рождалось нечто такое, чего не купишь ни за какие активы мира.
Дождь барабанил по крыше заброшенного склада, где Шторм устроил временный штаб. В полутёмном помещении, освещённом лишь тусклой лампой под металлическим абажуром, витал запах сырости и оружейного масла. Шторм сидел за грубым столом, изучая карту города, испещрённую пометками: точки столкновений, маршруты снабжения, слабые места обороны Ганзы. Его пальцы, привыкшие к тяжёлым перстням и дорогим ручкам, теперь сжимали карандаш с такой силой, что дерево трещало.
Ганс вошёл без стука — он знал, что сейчас не до церемоний. Его куртка была мокрой от дождя, на рукаве темнело пятно, похожее на кровь. Он остановился в трёх шагах от стола, не решаясь нарушить молчание первым.
— Говори, — бросил Шторм, не поднимая глаз.
— Нужно пересмотреть приоритеты, — Ганс шагнул ближе, стараясь говорить ровно. — Лиза в безопасности. Ты обеспечил ей крышу, охрану, еду. Сейчас важнее собрать силы. У нас осталось меньше трети бойцов, склады почти пусты, а Ганза уже перетягивает на свою сторону портовых. Если мы не найдём союзников…
Шторм резко поднял голову. Его глаза, обычно холодные как лёд, горели неистовым огнём.
— Ты предлагаешь оставить её?
— Я предлагаю мыслить стратегически, — Ганс сжал кулаки. — Мы не можем вести войну, держа одну руку за спиной. Лиза и ребенок — это уязвимость. Пока она рядом, ты не свободен в решениях.
— Она — не уязвимость, — голос Шторма упал до шёпота, от которого у Ганса по спине пробежал холодок. — Она — причина, по которой я ещё дышу, она носит моего ребенка!