— Вы… вы животное, — прошипела Лиза, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
— О, ты еще не видела меня в ярости, Лизок — он грубо перехватил её подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня внимательно. Твоя мать жива только до тех пор, пока я доволен тобой. Если я завтра увижу на твоем лице эту кислую мину недотроги, я позвоню в Германию и скажу, что финансирование прекращено. Ты меня поняла?
Лиза замерла. В его глазах полыхала первобытная тьма. В этот момент она поняла — он не шутит. Он действительно готов убить, просто чтобы потешить свое эго.
— Да, — выдохнула она, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
— Громче. И с уважением. — Да, Артур Борисович.
Шторм довольно хмыкнул, сжал ягодицы, вжимая её в свой уже твёрдый пах еще сильней, и внезапно ослабил хватку, позволяя ей встать. — Иди к себе. Документы оставь. И Лиза… — он посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги. — Завтра мы поедем в офис. Постарайся выглядеть как юрист, а не как жертва насилия. Я не люблю, когда мои вещи выглядят испорченными.
Лиза почти бежала по лестнице. Оказавшись в комнате, она заперлась на все замки и сползла по двери на пол. Её трясло.
Шторм методично уничтожал в ней человека, превращая в функцию, в красивый аксессуар со знанием права. Он играл с ней, как кот с мышью, наслаждаясь каждым мгновением её унижения.
Она посмотрела на свой диплом, лежащий сверху в чемодане. «С отличием». Теперь это была просто бумажка, которой можно было растопить камин в этом проклятом доме.
Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и ненависти, вспыхнула крошечная искра. Она не просто «красная шапочка». Она юрист. И если Шторм хочет играть по правилам силы, она научится использовать его собственные правила против него. Но сначала — ей нужно выжить в этой клетке.
За окном завывал ветер, ломая ветви деревьев. В ту ночь Лизе снились темные глаза, которые обещали ей не спасение, а полное, окончательное разрушение. Шторм только начался.
Утро в особняке Шторма началось не с кофе, а со страха. Лиза проснулась от резкого стука в дверь, когда солнце еще едва коснулось верхушек сосен за окном. На пороге стояла женщина средних лет в строгой форме экономки. Она молча положила на кровать несколько чехлов с одеждой и коробку.
— Машина будет у крыльца через сорок минут. Артур Борисович не ждет лишней секунды, — сухо бросила она и вышла.
В чехлах оказались безупречно скроенные деловые костюмы: графитовый, кофейный и глубокий черный. В коробке — туфли на шпильке, которые стоили больше, чем годовой бюджет её семьи. Шторм стирал её прошлое даже через одежду, навязывая образ своей «идеальной тени».