— Если я спасу Майю, — прошептал он, — ты забудешь о том, что написано в бумагах Риты. Ты перестанешь задавать вопросы. Ты будешь принадлежать мне не потому, что у тебя нет выхода, а потому, что ты сама так решила.
Я смотрела в его глаза и видела в них бездну. Он не просто хотел спасти Майю — он хотел окончательно сломить мой дух, купив мою жизнь ценой жизни моей сестры и матери. И самое страшное было в том, что у меня не было выбора.
Его ладонь переместилась на затылок, пальцы запутались в моих волосах, резко дернув голову назад. Я вскрикнула, но это был не крик боли, а стон капитуляции. Мои губы оказались в сантиметре от его.
— Да, — прошептала я, глядя прямо в его бездну. — Если это цена — я плачу её.
Шторм на мгновение замер, словно проверяя мою решимость. Это не было актом любви. Это был акт обладания.
— Смотри на меня, Лизок, — прорычал он, отстраняясь лишь на миг. — Я хочу, чтобы ты видела того, кто теперь владеет твоим телом.
Я смотрела в его лицо — напряженное, хищное, лишенное всякой маски. В этот момент он не был Штормом, великим боссом. Он был мужчиной, который терял рассудок от собственной одержимости. Он смотрел на меня так, словно хотел поглотить, растворить в себе.
— Ты моя, — шептал он между хриплыми вдохами, сминая мою грудь ладонями. — Ты никуда не уйдешь. Я сожгу этот город, если ты попытаешься скрыться.
Его патологическая потребность контролировать каждый мой вдох — всё это изливалось в этом акте близости. Я чувствовала, как под его напором рушатся мои последние внутренние бастионы. Я была разбита, растоптана, но в то же время — жива так, как никогда раньше. Он неожиданно отпрянул от меня, оставляя меня в легком бреду, взял телефон, и через короткий звонок произнес:
— Ганс уже выехал за твоей сестрой, — произнес он своим обычным холодным тоном, хотя его голос всё еще немного вибрировал. — Через час она будет в безопасности. Но ты… ты остаешься здесь. Навсегда.
Я осталась сидеть на столе, пытаясь дрожащими руками запахнуть остатки блузки. Внутри меня было пусто и холодно, несмотря на недавний жар. Я спасла Майю. Но цена оказалась выше, чем я предполагала. Я не просто отдала ему свое тело — я дала ему ключ от своей души, и теперь он никогда не повернет его в замке обратно.
Момент, когда Шторм сухим, будничным тоном сообщил, что вопрос с Майей решен, и теперь её сестра находится под охраной, где до неё не дотянутся ни старые долги, ни жадные руки коллекторов, Лиза впервые за долгое время по-настоящему выдохнула. Тяжелый ком, стоявший в горле неделями, наконец растворился.