— Кроме того, — Лиза не дала ему вставить ни слова, — оформление береговой линии как земель сельхозназначения — это прямой путь к уголовному делу о мошенничестве в особо крупных размерах. Я подготовила встречный документ. Здесь порт передается в доверительное управление через фонд, к которому у вас не будет доступа без личного согласия моего клиента.
Она толкнула папку через стол. Ганза посмотрел на неё с искренней ненавистью. — Ты слишком много на себя берешь, девка.
— Она берет ровно столько, сколько я ей позволил, — внезапно подал голос Шторм. Его тон был ледяным, а взгляд обещал Ганзе скорую расправу, если тот еще раз откроет рот. — Либо мы работаем по её схеме, либо ты ищешь другого дурака, который подпишет себе приговор.
Ганза выругался, схватил папку и кивнул своим людям. Через пять минут они покинули зал, оставив после себя запах дешевого одеколона и агрессии.
Лиза обессиленно опустилась на стул. Руки начали мелко дрожать. — Я справилась? — тихо спросила она.
Шторм подошел к ней сзади. Он не коснулся её, но его присутствие ощущалось как тяжелый груз. — Ты была… убедительна. Ганза тебя запомнил. А это значит, что теперь ты в опасности не меньше, чем я.
— Вы специально спровоцировали его, — она обернулась к нему. — Чтобы у меня не было пути назад? Чтобы я понимала, что только вы можете меня защитить?
Шторм наклонился к её лицу, его глаза сверкнули опасным восторгом. — Ты начинаешь соображать, Лиза. Твоя юридическая чистота закончилась сегодня. Для всего теневого мира ты теперь — мозг Шторма. Моя правая рука. И моя слабость, которую многие захотят использовать.
Он внезапно схватил её за затылок, притягивая к себе. — Но запомни: никто не имеет права трогать мою собственность. Даже словами. Ганза поплатится за свой длинный язык. А ты… — он большим пальцем провел по её нижней губе, — ты сегодня заслужила бонус.
— Какой? — Лиза смотрела на него с вызовом, ожидая очередной похабщины.
— Ты сегодня сможешь поговорить с матерью по видеосвязи. Целых пять минут.
Лиза замерла. Это было самым жестоким и самым желанным подарком. Шторм дергал за ниточки её души с виртуозностью садиста. Он давал ей глоток воздуха только для того, чтобы потом глубже погрузить под воду.
— Спасибо, — прошептала она, ненавидя себя за эту благодарность.
— Не благодари, — бросил он, уже направляясь к выходу. — Завтра мы летим в Москву. Там игры будут куда грязнее. И там я проверю, насколько глубоко ты готова зайти в эту грязь ради своей семьи.
Частный джет Шторма разрезал облака, направляясь в сторону Москвы. В салоне, отделанном светлой кожей и натуральным деревом, царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей. Лиза сидела в глубоком кресле, прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора. Внизу расстилалась бесконечная серая пелена — такая же, как в её душе.