— Ты понимаешь, что если я подпишу, пути назад не будет? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

— Именно этого я и добиваюсь, — подтвердил Ганза. — На столе лежат бумаги. Передача прав собственности, генеральная доверенность и коды доступа к транзакциям. Твоя подпись в обмен на жизнь Лизы. У тебя есть десять минут. Если через десять минут я не увижу чернила на бумаге, я отдам приказ в подвал. И поверь, мои люди не так деликатны, как я.

Шторм повернулся. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Это было спокойствие человека, который принял решение и больше не сомневается.

— Лиза должна быть здесь. В этой комнате. Пока я не увижу их, я не коснусь ручки.

Ганза прищурился, взвешивая риски.

— Хорошо. Но помни: любая попытка силового захвата — и она умрёт раньше, чем ты успеешь моргнуть.

Он нажал кнопку селектора и отдал приказ. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем дверь кабинета распахнулась. Двое охранников ввели Лизу. Она выглядела ужасно: порванное платье, растрепанные волосы, на щеке — след от удара. Но когда она увидела Шторма, в её глазах вспыхнула такая надежда, что у него перехватило дыхание.

— Шторм! — она рванулась к нему, но охранник грубо перехватил её за локоть.

— Тихо, девочка, — осадил её Ганза. — Твой рыцарь как раз собирается совершить самый благородный поступок в своей жизни.

Шторм посмотрел на Лизу. Он хотел сказать ей так много, хотел просить прощения за то, что не уберег, за то, что втянул в этот ад. Но он лишь кивнул ей — коротко и уверенно.

Он подошел к столу. Бумаги шуршали под его пальцами, напоминая о десятилетии власти, которое сейчас утекало сквозь пальцы. Он взял ручку. Его рука не дрогнула.

— Подписывай, Шторм, — прошептал Ганза, подаваясь вперед от жадности. — Подписывай, и она свободна.

Шторм медленно поставил первую подпись. Затем вторую. Третью. С каждой буквой его империя рушилась, переходя в руки человека, которого он презирал. Но когда он закончил, он почувствовал странное облегчение.

— Готово, — Шторм швырнул ручку на стол. — Забирай свою падаль. Теперь отпусти её.

Ганза лихорадочно схватил документы, проверяя каждую страницу. Его глаза блестели от фанатичного восторга.

— Свободны, — махнул он рукой охранникам. — Уводи их. И тебя, Шторм. Помни: у тебя сорок восемь часов. Через сорок восемь часов на тебя будет объявлена охота.

Шторм подошел к Лизе, оттолкнув охранника, и крепко прижал её к себе. Она дрожала всем телом, вцепившись в его пиджак.

— Пойдем, — прошептал он ей на ухо. — Всё закончилось.

Они вышли из кабинета под торжествующий хохот Ганзы. Ганс ждал их у лифта, его лицо было серым от напряжения.