— Надень что-нибудь закрытое. Синяки на шее не вписываются в образ деловой женщины.

Когда дверь за ним закрылась, Лиза наконец позволила себе выдохнуть. Она бросилась в ванную, включила ледяную воду и долго стояла под струями, пытаясь смыть его запах, его прикосновения, саму память об этой ночи. Зеркало безжалостно отразило реальность: красные отметины на ключицах, покусанные губы и глаза, в которых поселилась холодная, расчетливая тьма.

Она больше не была той Лизой, которая получила диплом с отличием. Та девушка умерла сегодня ночью. На её месте родилась женщина, которая научилась ненавидеть так же сильно, как Шторм научился властвовать.

Внизу, в столовой, пахло крепким кофе и опасностью. Ганс стоял у окна, проверяя что-то в планшете. При виде Лизы он едва заметно кивнул, но в его взгляде она прочитала жалость. И это было хуже всего.

Шторм сидел во главе стола, просматривая бумаги. Он даже не поднял головы, когда она села напротив.

— Твоя задача в порту, — начал он, перелистывая страницу, — официально подтвердить передачу прав на терминал «Б-4». Савва мертв, но его адвокаты будут цепляться за каждую запятую. Ты должна раздавить их. Используй всё: шантаж, подлог, знание закона. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но терминал должен стать моим до полудня.

— А если я откажусь? — Лиза посмотрела на него через стол.

Шторм наконец поднял взгляд. Это был взгляд палача, который оценивает длину веревки.

— Тогда твоя мать получит вместо лекарств физраствор. Выбор за тобой, Лиза. Ты ведь любишь правила? Вот тебе новое правило: твоя преданность измеряется жизнями близких.

Лиза сжала чашку кофе так, что побелели костяшки. Она видела, как он методично уничтожает в ней всё человеческое, превращая в такое же орудие, как пистолет Ганса.

— Я сделаю это, — выдохнула она. — Но запомни, Шторм. Ты можешь владеть моим телом, можешь распоряжаться моими знаниями. Но ты никогда не получишь того, ради чего затеял всю эту игру.

— И чего же? — он иронично приподнял бровь.

— Моего страха. С этого дня я тебя больше не боюсь. Потому что ты уже сделал со мной самое худшее, что только мог.

Шторм промолчал. Он лишь пристально посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах что-то дрогнуло — тень сомнения или неожиданного уважения. Но он тут же заглушил это чувство, резко встав из-за стола.

— Выезжаем. Ганс, машину к крыльцу.

Дорога к порту казалась бесконечной. Город за окном жил своей обычной жизнью: люди спешили на работу, автобусы стояли в пробках, где-то смеялись дети. Лиза смотрела на это всё как через толстое пуленепробиваемое стекло. Она была в другом мире — мире нуара, где за блеском дорогих машин скрывалась вонь подвалов, а за красивыми словами — хруст ломаемых костей.