— Шторм… — голос Лизы сорвался на шепот.

Он вошел, медленно и неотвратимо, толкнув дверь ногой. Громкий щелчок замка прозвучал как выстрел.

— Я искал твой паспорт, Лиза. Гансу нужно было оформить документы на выписку твоей матери, — его голос был пугающе тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — А нашел это .

Он швырнул листок на кровать. Лиза не смотрела на него. Она знала каждое слово, каждую цифру ХГЧ, каждую пометку врача.

— Пять недель, — Шторм подошел вплотную. Его тень накрыла её, лишая пространства для вдоха. — Пять недель ты носишь под сердцем моего ребенка. И ты молчала. Ты лгала мне в лицо каждый чертов день, когда я сидел у твоей постели!

— Я боялась! — выкрикнула она, вскакивая. Боль в плече отозвалась резким уколом, но она проигнорировала её. — Посмотри на себя, Шторм! Посмотри на этот дом! Это не дом, это крепость, окруженная врагами. Я видела, как ты «решаешь вопросы». Я видела кровь на твоих руках. Какое будущее ждет ребенка в твоем мире? Стать очередной целью для киллеров?

Шторм резко схватил её за плечи, фиксируя на месте. Его пальцы впились в кожу, но он тут же ослабил хватку, словно вспомнив о её ранении, и от этого его гнев казался еще более пугающим.

— Ты хотела скрыть от меня наследника? — прорычал он, и в его голосе Лиза услышала не только ярость, но и глубокую, кровоточащую обиду. — Моего сына или дочь? Ты решила, что имеешь право лишить меня этого?

— Ты считаешь его наследником! А я считаю его человеком! — Лиза задыхалась от нахлынувших слез. — Для тебя это — продолжение империи. Для тебя это — новая собственность, которую можно запереть за забор и обставить охраной. Ты не любишь, ты владеешь!

— Закрой рот, блядь! — он ударил кулаком в стену рядом с её головой. Звук удара заставил её вздрогнуть. — Я дал тебе всё. Я спас твою мать. Я вытащил твою сестру из дерьма. Я дежурил у твоей койки, пока ты была между жизнью и смертью. И как ты мне отплатила? Ты решила украсть у меня самое важное.

Он отошел к окну, тяжело дыша. Его спина была напряжена, как струна. Лиза видела, как ходят желваки на его скулах.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — он обернулся, и в его взгляде была такая ледяная решимость, что у неё похолодело внутри. — Ты подтвердила каждое слово Ганса. Ты — адвокат. Ты умеешь манипулировать. Ты хотела дождаться, пока окрепнешь, а потом использовать ребенка, чтобы сбежать? Или чтобы шантажировать меня?

— Нет… нет, Шторм, клянусь…

— Твои клятвы больше не стоят ни цента! — оборвал он её. — С этой секунды всё меняется. Ты думала, что живешь в «золотой клетке»? Нет, Лиза. До этого момента у тебя была свобода передвижения по дому. Теперь её нет.