Лиза замерла. — Что ты ей сказал, ты обещал её привезти!?

— Сказал, что ты восстанавливаешься после ранения и тебе нужен покой, игнорируя вопрос переезда Майи. — Она под надежным присмотром, Лиза. Ганс лично курирует её «досуг». Она даже не подозревает, как близко была к беде.

Это был прямой шантаж. Тонкий, как лезвие бритвы. Пока Лиза была послушной — сестра была в безопасности.

— Ты чудовище, — выдохнула она.

— Я тот, кто держит твой мир в равновесии, — отрезал он. — Завтра приедет швея. Тебе нужно обновить гардероб. Никаких джинсов и сдавливающих вещей. Только свободный крой. И… готовься. Вечером у нас гости.

— Гости? В тюрьму пускают посетителей?

— Приезжает Ганс и пара партнеров. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Красивая, спокойная и абсолютно преданная. Ты — мой юрист, Лиза. И моя жена. Окружение должно видеть, что в семье Шторма порядок.

— В семье? — она почти рассмеялась. — это не семья. Это захват заложников.

Он ничего не ответил. Лишь задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовала формальность — в этом взгляде на долю секунды мелькнула странная тоска, которую он тут же загнал глубоко внутрь. Он развернулся и вышел, и звук засова снова ударил по её нервам.

Вечер наступил внезапно, окутав особняк синими сумерками. Лизу заставили надеть платье из тяжелого шелка жемчужного цвета. Оно мягко облегало фигуру, скрывая едва заметные изменения, но сама ткань казалась ей саваном.

Когда она спустилась в гостиную, мужчины уже были там. Ганс, как всегда сосредоточенный и холодный, и двое незнакомцев с лицами, которые Лиза привыкла видеть в криминальных сводках, а не на светских приемах.

— Лиза, дорогая, — Шторм подошел к ней, по-хозяйски обнимая за талию. Его рука давила на бедро, напоминая о границах. — Познакомься, это мои партнеры.

Весь вечер она играла роль. Она улыбалась, когда нужно, поддерживала светские беседы о легализации активов, демонстрируя свой острый ум, который так ценил Шторм. Но внутри она кричала. Она видела, как Ганс наблюдает за ней, как он оценивает её малейшее движение.

В какой-то момент, когда Шторм отвлекся на звонок, Ганс подошел к ней, делая вид, что поправляет лед в бокале.

— Ты зря это затеяла, девочка, — тихо, одними губами произнес он. — Он ведь почти тебе поверил. Почти открылся. Теперь он не остановится, пока не выжмет из тебя всю волю. Для него этот ребенок — не радость. Это якорь.

— Я не спрашивала вашего мнения, Ганс, — Лиза выпрямила спину.

— А зря. Я видел многих женщин в его доме. Ты первая, кто заставил его бояться. Но страх в таком человеке, как Шторм, всегда превращается в террор. Уходи, пока не поздно.