Серый поймал себя на том, что уже и сам готов поддержать Шамана. Ну, для чего он им сдался, в конце-то концов — несчастный кривоногий карлик? Сюда без него дошли, а уж обратно и подавно дойдут. А тем, в посёлке, небось, и в самом деле лихо — того гляди разбредутся по всему югу, будто стадо без пастуха. Они-то ни в чём не виноваты!
— А ты молодец, — глядя на Шамана, задумчиво обронил Кирилл. — Даже я твоими сказками заслушался, хотя по вашей с Ангелиной воле собственными руками Олеську заколол. А уж для неокрепшего мозга твои песни — должно быть, вовсе ракетный удар.
«О чём это он? — обалдело подумал Серый. — Какой ещё удар, что он несёт?»
А отец продолжил — уже другим, «командирским», тоном:
— Ладно. В целом, картина ясна. Твои люди остались без разума — что ж, мы вернём им разум. Это действительно будет справедливо.
Георгий встрепенулся. Шаман колыхнул капюшоном. Серый увидел, как в глазах у Ариадны и Виссариона вспыхнула надежда.
— Серый, Мрак, — скомандовал отец. — Выходите.
Серый с Мраком переглянулись и, перемахнув остатки заборчика, отгораживающего палисадник, синхронно выпрыгнули на дорогу. Серый с удовольствием полюбовался на то, как догнавшая их троица шарахнулась от неожиданности.
— В общем, так, — сказал отец. — Оставлять посёлок безнадзорным — действительно не дело. Но о возращении туда Шамана речи быть не может. Люди, его молитвами, уже обезумели, а дальше будет только хуже… Поэтому в посёлок вернётся Джек.
— Что-о⁈ — ахнул Георгий.
Ариадна взвизгнула:
— Нет!
А Джек, кажется, не удивился. Спокойно кивнул:
— Могу, чё. — Подмигнул Георгию: — И то сказать — чем я не Шаман? Колпак надвину, песни выучу — эх, заживём! Помирать не надо будет.
Георгий остолбенел молчал. А отец закончил:
— С Джеком пойдут Серый и Эри. А вы отдадите нам лошадей — это поможет мне, Шаману и Мраку быстрее добраться до дома. Через четыре, максимум — пять месяцев, сюда придёт наш передовой отряд. Надеюсь, за это время мозги у людей встанут на место. Обещаю, что Шамана мы не убьём. И это будет гарантией того, что вы не тронете Джека и ребят. Они помогут вам навести порядок, а после нашего возвращения уйдут. Обещаю.
Ответом было гробовое молчание — слов не нашлось ни у кого.
Джек затянулся в последний раз, выдохнул дым и прицельным щелчком отправил окурок в кусты. Посмотрел на небо. Сказал, ни к кому не обращаясь:
— Светает, однако… Вот вам первый голос разума: лошадей привяжите, да топайте приют себе искать. Один хрен сегодня никуда не поедете, а в этот дом мы вас не пустим. Не люблю, когда меня во сне задушить пытаются.