— Мира и добра тебе, Георгий, — будто не слыша отца, проговорил Шаман. — Мира и добра, дети.
Георгий, Ариадна и Виссарион нестройно отозвались.
— Нет слов, чтобы передать, как мне жаль вас и всех, кто остался в посёлке, — продолжил Шаман, — как я тревожусь за мать Ангелину. Без неё и меня вы растерялись, как теряются малые ребятишки, оставшись одни.
— Растерялись, значит, — хмыкнул Джек. — Морды друг другу бить и баб насиловать — это они от растерянности. А как ты вернёшься, сразу найдутся. Так?
Шаман проигнорировал и Джека.
— Я сумею вернуть в посёлок мир и благополучие, — всё тем же мягким, обволакивающим голосом продолжил он. — Вам ведь уже сейчас стало спокойнее. Правда?
— Да!
— Правда!
— Верни нам свою мудрость, Шаман!
Серому показалось, что догнавшая их троица не опускается на колени лишь потому, что стесняется присутствия чужаков.
— Джек? — спросил Кирилл. Наверное, подумал так же.
Джек мотнул головой — кажется, с недоумением:
— Нет. Ничего не слышу.
— Ты напрасно подозреваешь меня в том, чего я не делаю, — скорбно сказал Шаман Кириллу. — Люди привыкли ко мне, любят меня. Им становится спокойнее от одного лишь моего присутствия. Но ты отнял у них даже эту малость! Люди напуганы, растеряны, из-за паники творят безумства. И ты ещё говоришь, что не причинял нам зла⁈
Лицо Кирилла хранило каменное выражение, но Серый понял, что он колеблется. И есть от чего. Если в посёлке, враз лишившемся обоих управляющих, уже сейчас такое творится, так оно чем дальше, тем хуже будет. Того гляди, вовсе друг друга перебьют. А отец, получается, крайний — Шамана-то он увёл. И что теперь делать, спрашивается?
— Собаки без хозяев тоже воют, — бросил Джек.
Отец вопросительно посмотрел на него.
— Да жил в Ногинске дядька один, — объяснил Джек, — а у того — псина. Брехливая, бестолковая, но преданная — страсть. Так вот, когда тот дядька помер, она жрать перестала, и даже воду пить. Круглые сутки лежала да выла, а потом подохла. Не смогла без хозяина.
— Собака — животное, — сказал отец. — Животными движут инстинкты. А перед нами люди.
— Да какие они люди? Ты глянь на них — кабы могли, уже бы пятки своему уродцу лизали.
— Как ты смеешь⁈ — взвился Георгий.
— Оставь его, Георгий, — мягко проговорил Шаман. — В душе у этого человека — тьма. Ему неведома Доброта. Не дано понять, сколь велика моя любовь к вам и ваше уважение ко мне.
— Ну-ну, — сказал Джек. Уселся на перила, выдернул зубами из портсигара сигарету.
— Пусть они тебя отпустят, — угрюмо пробухтел Георгий.
Шаман понурил голову:
— Увы. Я стар и немощен. Они умеют сражаться, а мы с вами никогда не держали в руках оружия. Победить их нам не удастся. Всё, на что можем уповать — милосердие их командира. — Шаман повернулся к отцу. Проникновенно заговорил: — Я плохо знаю тебя, но чувствую, что в душе ты не злой человек. Тебе приходится принимать жестокие решения вопреки велению сердца. Ты ведь не хочешь меня удерживать! Тебе жаль людей, которые, оставшись без пригляда, сходят с ума. Тебе стыдно за то, что ты натворил… Прошу — послушай голос своей души, а не разума. Поступи не как надменный воин, но как добрый человек и мудрый правитель.