О маскировке он уже не заботился. Под ногами трещали сучья, хлюпала грязь. По сторонам качались раздвигаемые ветки.
Кирилл шёл напролом. И к металлической сетке, о которой рассказывал Мрак, едва не приложился лбом — очень уж неожиданно та преградила дорогу.
Пригляделся. Всё, как описал Мрак: вытоптанная поляна, бетонная коробка, возле неё — человек в защитном комбинезоне. Только сейчас человек не сидел. Он стоял в выжидающей позе, скрестив на груди руки. Кирилла, должно быть, заметил сразу, как только тот появился.
Негромко спросил:
— Я включу фонарь, не возражаешь? Мы — как ты, должно быть, помнишь, — не видим в темноте. Я себя исключительно по-идиотски чувствую.
Кирилл, услышав знакомый с детства, родной и любимый голос, подумал, что сердце у него из груди сейчас выпрыгнет. Глубоко вдохнул и выдохнул. И проговорил — спокойно, как мог:
— Не возражаю. Включайте. Доброй ночи, Григорий Алексеевич.
Гром грянул на исходе ночи, когда они провели в посёлке Шамана уже больше месяца. Ожидаемый, предчувствуемый, но всё равно оказавшийся неожиданным. С тех пор, как Серый, Джек и Эри оказались здесь, на посёлок вдруг обрушилось глобальное невезение.
Растения на грядках, едва пробившись, по непонятной причине засыхали — овощам завязаться будет не на чем.
Едва успели осмотреться и убедиться, что помочь всходам нельзя, перекопать грядки и засадить заново, как случился падёж скота. Почти два десятка голов, тоже ни с того ни с сего. Выкосило и коров, и коз, и овец — здоровые, ещё вчера прекрасно себя чувствовавшие животные просто заснули и не проснулись.
Серый и Джек сбились с ног. Пытались понять, что случилось, но не сумели. Никакой системы в гибели животных не прослеживалось. Они паслись на разных пастбищах, пили воду из разных поилок. Ничем накануне не болели — но в тот вечер просто не встали. Независимо от пола, возраста и видовой принадлежности.
Потом из-за странной поломки в инкубаторе погибло полсотни будущих цыплят… И всё это сопровождалось вспышками ярости — «психами», как называл Джек, — среди населения.
Всё чаще и чаще до Серого долетали горькие перешёптывания: от нас отвернулась Мать Доброты. При Шамане такого не было.
Люди не сходили с ума. Овощи не сохли на грядках. Падежа среди животных, как и поломок инкубатора, даже старожилы не могли вспомнить…
Голод. Нам грозит голод. От нас отвернулась Мать Доброты.
Когда Серый впервые понял, что все свои несчастья жители посёлка связывают с присутствием среди них чужаков, аж застыл от обалдения.
Орать захотелось — люди, вы чего⁈ Причем тут мы⁈