— Люди перестали петь молитвы, — горько сказал Георгий. — Вчера утром на площадь пришло чуть больше половины народа. А днём… случилось страшное. Один человек напал на женщину. Разорвал на ней одежду. А потом… — он запнулся.
— Ясно, — всё больше хмурясь, сказал Кирилл. — Дальше?
— Ну… Этот человек напугался того, что натворил, и сбежал из посёлка. Он пока не вернулся. Но мы боимся, что это только начало! У людей помутился разум. Чем дальше, тем всё более страшные вещи они творят. Мать Серафима и мать Мария наказали догнать вас. Верните нам Шамана!
Отец молчал. Да Серый и сам офигел — слишком уж не вязался облик кротких, благонравных жителей шаманского посёлка с тем, что рассказывали Виссарион и Георгий.
А вот Джек не удивился. С нехорошей усмешкой покивал:
— Ну да, так оно и бывает. Если лупить-лупить, а потом с цепи спустить.
— О чём ты? — не понял отец.
— Видал когда-нибудь, как цепные псы с привязи срываются? — вопросом на вопрос отозвался Джек. — Нет?.. А мне вот по детству доводилось, еле ноги унёс. Шаман с его бабой народ в посёлке — считай, как собак, на цепи держали. Чуть что — сапогом в зубы, а то Мать Доброты прогневается. И, когда надо, она в натуре гневалась — вот люди и сидели тише, чем мышь под веником. Пикнуть не то, чтобы боялись — знать не знали, что вообще можно. С одной стороны. А с другой — вроде и не нужно. На кого рыпаться-то, когда все вокруг — добрые до усрачки? Уступают, помогают, слова поперёк не скажут. И с чего, спрашивается, при такой жизни волну гнать? А теперь нету той цепи. Вот они с резьбы и послетали.
Отец нахмурился:
— Ты хочешь сказать, что постулаты Матери Доброты в посёлке соблюдались по принуждению? Обычной пропаганды было недостаточно, и Шаман с Ангелиной прибегали к собственным методам внушения?
— Я хочу сказать, что не бывает таких людей, чтоб круглые сутки, с ночи до утра, жизни радовались, — проворчал Джек. — Какой бы человек хороший ни был — вот, хоть тебя, блаженного, взять, — а бывают моменты, что бесишься. А этим хоть ссы в глаза — всё божья роса! Утрутся и спасибо скажут. Почему и говорю, хрень это. Наведённое оно, ихнее добро.
Отец молчал, барабанил пальцами по кобуре. И решил:
— Приведи-ка сюда Шамана. Стоять! — рявкнул бросившемуся было к крыльцу Георгию.
Тот, ворча, остановился. Джек неодобрительно покачал головой, но спорить не стал. Скрылся в доме.
Через минуту вывел на крыльцо Шамана — со связанными за спиной руками.
— Что вы с ним сделали⁈ — ахнула Ариадна.
— Примерно то же, что он делал с вами на протяжении тридцати лет, — бросил отец. — Шаман! Не говори, что ничего не слышал. Мы верно догадались, что доброта твоих людей — результат воздействия на их мозг?