Выстрел. Пацана швырнуло назад.
Мрак увидел, как тонкая, болтающаяся в слишком большом для него, как ни утягивай, комбезе фигурка изумлённо покачнулась. Как Стафка широко распахнул и без того огромные, тёмные на бледном лице глаза, попытался крикнуть что-то — и не сумел. Выпустив поводья, свесился вниз.
С лошади он не упал, ноги застряли в стременах. Повис, словно выстиранная рубаха на верёвке. А лошадь, для которой пока ещё ничего не изменилось, продолжила скакать.
Мрак бросился к Стафке. Вдруг — жив⁈ Упадёт под копыта, затопчут… И тем самым спасся от новых выстрелов, теперь уже Шаман палил по нему. Мимо — где бы ни учился стрелять, тренировок было явно недостаточно. В первый-то раз скорее повезло, Матери Доброты молился, не иначе. Да и расстояние было меньше, сам Мрак, будь он на месте Шамана, попал бы, куда целился.
Он дважды выстрелил в ответ, но тоже неудачно. Попробуй попади, при такой скачке! А лошадь Шамана набрала разбег. Больше урод не стрелял. Прильнул к её шее, погоняя изо всех сил.
В момент, когда Мрак поравнялся со Стафкой и сумел перехватить поводья, понял, что гада уже не догнать. Ушёл.
— Ужин. — Серый пинком распахнул дверь в комнату, где вот уже неделю обитала Ариадна.
Другого места для того, чтобы поселить внезапную пленницу, Георгий и Мария так и не придумали. Серому тоже ничего в голову не приходило. Девчонка осталась в их с Эри доме.
Серый перебрался из маленькой комнаты в большую, на кровать, которую раньше занимал Джек. Ариадне отвели его комнату.
Завтракали они обычно вместе, потом Серый и Эри уходили — выполнять работы, которые им продолжал назначать Георгий. Тот не раз пытался намекнуть, что можно и не приходить — не мозолить глаза населению, расшифровал для себя смысл послания Серый. И сделал вид, что намёков не понимает. В последнее время начал получать от взглядов, которые ловил на себе, какое-то странное удовольствие — люди явно не понимали, почему «враг», от которого с недавнего времени старались держаться подальше, так настойчиво рвётся участвовать в их жизни.
Объяснять Серый не стремился. И Эри, которой огородно-полевые работы давались не в пример тяжелее, чем ему, настойчиво пыхтела рядом, ни разу не пожаловалась и не воспротивилась.
На дверь маленькой комнаты Георгий, с демонстративно скорбным лицом — ах, какой ужас, Шаман ни за что бы такого не допустил! — навесил засов. И на входную дверь тоже. Ставни комнаты заколотили снаружи.
На день Серый и Эри оставляли Ариадне еду и воду. Вернувшись, кормили девчонку ужином. Перед сном их навещала Мария. Георгий не зашёл ни разу — видимо, сбагрив пленницу с глаз долой, решил, что на этом его долг исполняющего обязанности главы посёлка выполнен.