— Не бей его больше, — дождавшись, пока Шаман уйдёт, негромко приказал Кирилл.
Мрак хмуро кивнул. Закурил.
— Самое мерзкое в этой ситуации — знаешь, что?
Мрак вопросительно повернулся к нему.
— То, что мы с тобой злимся не столько на Шамана, сколько на себя, — горько проговорил Кирилл. — На собственное бессилие! Эти люди с рождения не слышали ничего, кроме баек о Матери Доброты. И заставить их сейчас отказаться от своей веры — это выбить почву из-под ног. Они, должно быть, тоже интуитивно это понимают. Потому и не хотят нас слушать. Новое — всегда страшно.
Мрак пожал плечами.
— Да понимаю, — кивнул Кирилл, — свою голову не приставишь. Но иногда очень хочется… Послушай, — вспомнил он. — А что за спектакль ты устроил в посёлке? С собакой?
— Психанул, — хмуро буркнул Мрак. — Решил картинку показать, как Шаман им мозги выкручивает.
— В чём была цель, я понял. Молодец, наглядно получилось. Только… Давно ты так умеешь?
— Давно, — коротко ответил Мрак.
И отвернулся, затягиваясь сигаретой. Чувствовалось, что расспросы ему неприятны.
— Ладно, отстал, — сдался Кирилл. — Будет желание поговорить — с удовольствием выслушаю. Дальше меня не уйдёт, об этом не переживай. А пригодиться может здорово. Нам сейчас каждое лыко в строку. Ни один шанс упускать нельзя. Понимаешь?
— Не дурак, — буркнул Мрак.
— Рад, что услышал… Ладно, я — спать. — Кирилл поднялся. — На дежурство разбуди меня, не жалей! Хорошо?
— Угу.
Кирилл знал, что Мрак пожалеет. Что отмерит ему для сна куда больше времени, чем себе. Кирилл ведь, в его представлении — почти старик, да к тому же изнурённый долгой голодовкой. Его надо беречь… Не сдержав порыва, потрепал Мрака по плечу.
Кирилл опасался, что после произошедшей стычки доступ в другие посёлки им могут закрыть, несмотря на присутствие Шамана. Но, видимо, сюда успела добраться молва о том, что «северяне» неприхотливы и безобидны — ничего, кроме ужина и днёвки, от хозяев не требуют. Да и людское любопытство пересиливало страх. В одном из посёлков в дом, куда их определили на постой, едва успели войти, как Мрак подозвал Кирилла к окну.
Молча указал подбородком на подошедшую к дому пару: мужчина чуть постарше Кирилла вёл за руку рослую, румяную девочку лет двенадцати. Другой рукой девочка прижимала к себе пушистую полосатую кошку. Кошка вела себя на удивление смирно, не мяукала и вырваться не пыталась. Покорно висела на руке у хозяйки — видимо, к такому обращению привыкла.
Пара остановилась, не дойдя до крыльца. Мужчина смотрел на девочку укоризненно, что-то ей выговаривая, девочка на него — умоляюще, крепко вцепившись в кошку.