О стену снова нерешительно стукнуло. Уходить Виссариону явно не хотелось.
— Почему ты нам помогаешь? — вдруг спросила Эри.
Подняла голову вверх — хотя разглядеть Виссариона в темноте, конечно, не могла. Глаза у девчонки слезились, но взгляд она не отводила.
— Никто из ваших нам не верит. Нас боятся. Ариадна и Лазарь вовсе ненавидят. Мария… Мне казалось, что она всё понимает, но вернулся Шаман, и Мария стала такой же, как все. А ты?
— Вы нам ничего плохого не сделали, — помолчав, твёрдо сказал Виссарион. — Я ещё, когда Ариадна сказала, что воля Матери — подбросить вам кристаллы забвения, не понимал, почему? Тогда, зимой. Я не понимал, почему Мать так решила? Шаман говорил, что люди с севера злые, жестокие. И я чудовищ каких-то представлял, как на картинке в сказке. А вы оказались — люди как люди. Смеялись, разговаривали с нами… Я ещё тогда не хотел вам кристаллы подбрасывать! Но Ариадна сказала, что если этого не сделать, то… — Виссарион замялся, — то Серый и Мрак…
— Изнасилуем несчастную, ага, — хмуро усмехнулся Серый. — Ну, мечтать не вредно.
— Ариадна сказала, что после такого ужаса она не сможет больше жить, — неловко продолжил Виссарион. — Что это сейчас Серый смеётся, чтобы усыпить наше внимание. А потом, когда они с Мраком допьют алкоголь, то превратятся в монстров, и мы не сможем с ними справиться. Потому что алкоголь — страшная вещь, которая разрушает мозг. В наших посёлках его никто не употребляет.
— Дура твоя Ариадна, — вздохнул Серый. — А мозг у неё такой порушенный, что куда там алкоголю.
— Она думала, что говорит правду, — виновато проговорил Виссарион. — Она, честно, так думала! Когда… ну, когда сбежала от вас на дороге, то звала меня с собой. Говорила, что наш долг — продолжать нести людям учение Матери Доброты. Что Георгию не следует разрешать вам жить с нами. Что вы будете бить людей, обижать, сквернословить. Что по-другому не умеете. Что у вас не принято вести себя по-доброте. А я же видел ваших мужчин! Твоего отца, Джека. Какими они стали, когда не захотели принять Доброту… Но они ни на что не жаловались. И когда пленили Шамана, не стали мстить. Просто ушли, и всё. — Виссарион помолчал. — Вы сильные, но не жестокие. Вам неведома Доброта, но вы вовсе не одержимы злом, как рассказывал Шаман! И ты тоже… И Эри. Вы работали вместе с нами — каждую ночь, как все. Вы никому не делали плохого. Наоборот — когда людей свалила страшная болезнь, выхаживали их. Мать Мария говорила, что даже мать Серафима свалилась от усталости, а вы держались.
— Люди заболели потому, что Ариадна подсыпала в самовар яд, — вдруг сказала Эри.