— Отдохни, — проследив за взглядом Серого, сочувственно сказала Эри. — Там пилить придётся. Верёвка пропитана чем-то, плохо режется.
— Угу. Такую ножом-то — не больно возьмёшь, я по отцу с Джеком помню. Маленько надо передохнуть… — Серый опустил уставшие, одревеневшие руки. Снова поднял голову. — Слышь!.. Ты, как в посёлок вернёшься, постарайся к Шаману не подходить. Понял?
Виссарион не ответил.
— Эй! — позвал Серый.
Тишина.
Они с Эри переглянулись.
— Чего это он? — пробормотал Серый. — Алё! — гаркнул уже во весь голос. — Ты что там, с лестницы навернулся?
Ответа по-прежнему не было. А потом раздались негромкие, размеренные постукивания о стену. Виссарион спускался вниз.
Серый удивлённо посмотрел на Эри. Повторил:
— Чего это он?
Девчонка пожала плечами. Виновато опустила голову.
— Наверное, не надо было ему говорить.
Серый скривился.
— Да правильно сделала, что сказала. Задолбало это всё.
— Надеюсь, про Шамана он услышал.
— Дак, теперь уж только и остаётся, что надеяться… Всё, пилим дальше? — Серый снова примерился к верёвке.
— Пообещай мне, пожалуйста, — странно изменившимся голосом проговорила вдруг Эри.
Серый пригляделся и увидел, что её, кажется, опять повело. Побледнела, на висках испарина. И дышит с трудом.
— Чего? — напрягся он. Что угодно пообещал бы, лишь бы Эри не срубило снова.
— Если я умру, а ты нет… Если сумеешь освободиться, увидишь Мрака… Скажи, что я… — Эри замолчала.
— Дура! — разозлился Серый. — Ничего я тебе обещать не буду, сама всё скажешь. Помирать собралась, ишь! Нашла время. Воду нам принесли, напильник есть, дальше разберёмся. Устала, так поспи маленько, и опять пилить будем. — Он подполз к Эри, привалился к стене рядом. Подставил девчонке плечо. — Ложись на меня, так удобнее.
— Я тебе только мешаю. — Эри всхлипнула. — Ничем не могу помочь! Без меня ты давно бы выбрался…
— А ну, прекращай истерику! — приказал Серый. — Ни хрена бы я не выбрался. Точно так же, как ты, под замком сижу. Наоборот, вдвоём сподручнее. Ну вот, как бы я верёвку резал, если б ты напильник не держала?
— Вдвоём, — проговорила вдруг Эри. Повернула к Серому голову. Глаза у неё странно заблестели. — Вдвоём…
Если бы Серый не провёл последние пятьдесят с хреном часов бок о бок с Эри, не знал доподлинно, что ничего такого близко быть не может, решил бы, что девчонка накурилась дури. Удивился:
— Ты чего?
А Эри вдруг прижалась к нему. Прильнула тесно, всем телом. Подняла лицо, приблизила сухие, воспалённые губы.
Глаза её мерцали в темноте — бездонные, словно два колодца.
— Поцелуй меня. — Серый это скорее почувствовал, чем услышал.