— Вот щитовая… Тут резервные дизели… Вентиляционные шахты с фильтрами… Тепловой узел, он регулирует подачу по стоякам… А вот запорная арматура на весь контур… — Он пояснял на ходу, без особого пафоса, как о чем-то обыденном.

Через пару минут — снова подъем по лестнице, и мы стояли перед массивной металлической дверью с герметичным притвором. Достав из кармана спортивных брюк пластиковую карточку с магнитной полосой, Викентий приложил ее к черному считывателю на стене. Раздался тихий писк, щелкнули замки, и дверь приоткрылась, выпуская волну теплого воздуха и мощный, низкий гул работающего оборудования.

Мы вошли.

— Это ж котельная… — удивленно присвистнул Леонид, оглядывая просторное помещение.

Оно было заполнено до предела. Множество толстых, переплетенных труб. Колонны вентилей и задвижек. Манометры, термометры, стрелки которых показывали высокие значения. Гудящие насосы. И в центре — два массивных котла, от которых шел жар.

— Не только котельная, — поправил Викентий, перекрывая гул. — Это еще и сердце нашей энергетики. Сейчас мы в машинном зале. За этой стеной — бойлерная, а дальше — электрогенераторная. Всё в одном комплексе.

— А чем топите-то? — переспросил Леонид, уже доставая пачку сигарет. — Закурю? Тут вроде можно?

— Да, конечно, кури, — разрешил Викентий. — Топим углем. Основное топливо.

— Так это сколько же его нужно? — я не мог представить масштабов.

— На самом деле, не так много, как кажется, — Викентий улыбнулся. — Уголь — не дрова. Теплотворная способность выше, горит медленнее, жар держит дольше. У нас на весь комплекс — отопление, горячая вода, частично электричество — уходит примерно тонн десять в месяц. Бывает чуть больше в лютые морозы.

— Всё равно не понятно, как вы смогли это построить… Нереально… — с неподдельным уважением глядя на Викентия, произнес Леонид, затягиваясь. — Это ж инженерный подвиг.

— Это точно… — подтвердил я, чувствуя все то же потрясение от масштаба.

Викентий улыбнулся, но в его улыбке появилась какая-то тень, грусть или усталость.

— На самом деле, нашей личной заслуги здесь нет. Совсем. — сказал он просто.

— В смысле? — хором спросили мы.

— В самом прямом. Мы не строили этого. Мы… родились здесь. В этом доме. Со всеми его трубами, котлами и проводами. Они были здесь всегда.

— Не понял, — Леонид снова повторил своё коронное, выпуская дым. — Как «всегда»?

— Наверное, я не совсем точно выразился, — Викентий потер лоб, подбирая слова. — Видите ли… в момент Переноса — а это случилось шестьдесят три года назад — наши родители жили в этом конкретном доме. Они… уснули в своих кроватях в обычном, живом городе своего мира, а проснулись здесь. В Степи. Со всем домом. С котельной. С трубами. Со стенами. — Он обвел рукой вокруг. — Вот с этим всем.