Целью полёта был обнаруженный ещё в начале сентября затерянный посёлок. Нашли его почти случайно, выискивая по старым картам солёное озеро, а наткнулись на него: посёлок городского типа «Орловский». По сравнению со станицей — гигант; я прикидывал, тысяч на двадцать жителей минимум. Почти городок. Вот только никого там уже не было. Совсем. Хотя по всему выходило, что появился посёлок в этих краях недавно — три, от силы пять лет назад. Не знаю уж, что произошло, куда делись жители, но был он методично, почти дочиста, разграблен. Не нами. Грабили аборигены. Попадавшиеся местами трупы, точнее уже скелеты да мумии, красноречиво об этом свидетельствовали: следов пуль на костях не было. Зато у одного — топор торчал из расколотого черепа. Другому явно отрубили руки, и, судя по положению тела, пытали. Третий — без головы, четвёртый — с копьём в лопатке.

Именно поэтому нам, видимо, повезло. Одно из подземных хранилищ топлива на территории разгромленной автобазы оказалось нетронутым. Зарытая на глубину нескольких метров в бетонном коконе цистерна. Тонн тридцать солярки! И не той современной, «экологичной» дряни, напичканной присадками и обречённой быстро скиснуть, а доброй, старой солярки. Той, что пахнет соляркой, а не химией. Проще говоря, в погоне за уменьшением выбросов в топливо стали меньше серы добавлять. А она, оказывается, как консервант работала. Без неё — раздолье для бактерий и микробов. Они эту «евро»-солярку жрут, и она быстро распадается, превращаясь в вонючую жижу. Наша же, хоть и не высшего сорта, но если дать отстояться от воды и осадка — золото.

За раз грузили по восемь двухсотлитровых бочек. Уже шесть рейсов сделали, перетащили почти десять тонн. Много и мало одновременно. Соляра была кровью нашего выживания. Помимо редких дизельных легковушек, на ней работали трактора, КамАЗы, весь скудный парк тяжёлой техники, включая трофейный МТ-ЛБ.

Зима? Не повод прекращать полёты. Арифметика простая, почти выгодная: тратим триста литров бензина, получаем полторы тонны солярки.

Пытались проехать наземным путём — напрямую через леса, холмы и реки. Летом, может, и пробились бы. Осенью с распутицей, а теперь и со снегом — немыслимо. Самолёт снова был нашим спасением. Как и тогда, в ту роковую июльскую ночь. Без него… даже думать страшно. Потери и так были чудовищными: почти сто человек убитыми. Плюс раненые. Многие — тяжело, некоторые навсегда остались калеками. Аня, моя жена, до сих пор с содроганием вспоминает ту ночь — реки крови, крики, кишки на руках… Страшно представить, что было бы, не заглуши мы бандитскую связь и не накрой миномётным огнём их колонну. Так что старый АН-2, «кукурузник», выручавший наших дедов в колхозных полях и на целине, теперь и нам служил верой и правдой. Как сказал Леонид: «Крылатая рабочая лошадка в мире, где кончился асфальт».