Я давно заметил его странную привычку в стрессовых ситуациях: он сначала скрупулезно считал врагов, а потом с видимым удовольствием «минусовал» их, как будто сводил баланс.

— Хорош базарить, мужики, — убирая бинокль в чехол, наконец оторвался от окна Олег. Его лицо в полумраке казалось осунувшимся, серым. — Есть охота, мочи нет. Может, пошлём пацанов за жратвой? Желудок сводит от голода и нервов.

Противников этого заманчивого и очень земного предложения не нашлось. Через некоторое время, окружив импровизированный стол-ящик, мы уже дружно жевали принесенные пацанами куски вчерашней жареной зайчатины. Холодное мясо казалось безвкусным, жевалось с трудом, но глотать его было необходимо — тело требовало топлива.

— Как бы там ни было, — обглодав очередную заячью ножку дочиста, Андрей с силой швырнул гладкую косточку в темный угол. Звук её падения гулко отозвался в тишине. — А надо валить отсюда.

— Поддерживаю, — вытирая жирные губы рукавом куртки, согласился Олег. Его глаза были серьезны. — Больно людно тут стало. В другой раз может не повезти. Сорок стволов… или сколько их там было… — Он не договорил, но смысл был ясен.

Все мы понимали холодной, рациональной частью сознания: в случае целенаправленного нападения столь многочисленной и, судя по всему, слаженной группы, шансов у нашей разношерстной компании было ноль. Будь мы одни, без обоза, — тогда еще какие-то варианты, за счет мобильности, внезапности, знания местности. А так… Однозначно глухо. Нас просто задавят массой.

— И куда подадимся? — спросил я, разминая затекшую шею. То, что надо искать другое убежище, было очевидно. Вот только где? Я не имел ни малейшего понятия.

— Не знаю. Поглядим, — оптимистично, но как-то пусто заявил Андрей. Он попытался пошутить, ткнув пальцем в потолок: — Сверху.

— Я уже говорил, и ещё раз скажу — для особо непонятливых, — повторил я, чувствуя, как раздражение пробивается сквозь усталость. — Не факт, что посадка по такому снегу будет удачной. В лучшем случае подломим шасси и погнем винт.

— А в худшем? — хмуро, без тени улыбки уточнил Леонид. Он сидел напротив двери, спиной к выходу, и пока жевал, был необычайно мрачен и молчалив. Теперь его взгляд был прикован ко мне, ожидая честного ответа.

— Даже думать в ту сторону не хочу, Лёнь, — честно признался я. — Будь я нормальным, налетавшим сотни часов летчиком, может, и был бы смысл рискнуть. А так… — Я не стал продолжать. Верить в свои силы — это хорошо, но я трезво оценивал свои скромные навыки пилотирования Ан-2, полученные в условиях отчаяния, а не нормального обучения. Прекрасно понимал, чем может закончиться излишняя самонадеянность в небе над заснеженным мертвым городом.