Если честно, я до сих пор не понимаю, как пережил этот день. Первую половину — на чистом адреналине, выброшенном в кровь дракой и бегством. Потом, когда адреналин схлынул, осталось только одно слово, выбитое где-то в подкорке: «НАДО». Надо добраться. Надо найти укрытие. Надо развести огонь. Надо обеспечить безопасность. Казалось, еще чуть-чуть — и я просто рухну где-нибудь в сугроб, и меня занесет снегом. Тело ныло и гудело, будто по нему проехался асфальтовый каток. Каждая мышца, каждый сустав напоминал о себе острой или тупой болью. Свежие ссадины на лице и руках ныли и жгли. Старые травмы, о которых успел забыть, вдруг ожили. И словно в насмешку, начало подмерзать. Даже солнце, еще час назад такое ласковое, согревающее лицо, предательски ушло за крышу соседней высотки, бросив нас на растерзание сгущающимся сумеркам и крепчающему морозцу.

— Сколько километров отсюда до обитаемых мест? — спросил неожиданно Андрей, когда мы, запыхавшись, уже подходили к знакомому подъезду, утопая в снегу по колено.

— Не помню точно. По ощущениям… десять-двенадцать. Вряд ли больше пятнадцати. А что? — Спросил я, с трудом вырывая ногу из снежной ловушки.

— Да так. Прикидываю, как добираться будем. Если решимся. — Он потянул тяжелую подъездную дверь.

Поход в заселенную зону мы пока обсуждали лишь в общих чертах. Без конкретики, больше как неизбежное зло. Но даже такие, абстрактные разговоры, рисовали в воображении мрачные картины. Легко не будет. Это факт. И подходить к этому «мероприятию» нужно с холодной головой и тщательной подготовкой.

Список необходимого мы пока не составляли — но первое и самое нужное — бензин. С полными баками наша вынужденная зимовка была бы не так уж страшна. Второе — патроны. Оружия у нас даже с избытком: наши автоматы, трофейные стволы. Но боеприпасов — кот наплакал. Хватит разве что на короткую стычку. А если наткнемся на тварей?

Естественно, мы не питали иллюзий о возможности что-то купить. Во-первых, нечего предложить на обмен, во-вторых, зачем платить, если можно… взять? Мысль эта, как ржавчина, разъедала мои прежние принципы. Я долго цеплялся за них, пытаясь оправдать людей, ставить себя на их место, находить причины для их жестокости или алчности. Старался принять жестокие правила этого нового, искалеченного мира, не переступая последней черты внутри себя. Но события прошлой ночи стали последней каплей. Принципы — это хорошо, но выживание диктовало свои законы. И мы, похоже, были готовы их принять.

— Добраться — полдела, — ответил я Андрею, входя в темный, но уже знакомый подъезд. — Главное — после… дела… правильно убраться. Чисто. — Я снял варежку и провел рукой по холодной штукатурке стены. — Зима — не союзник. Следы остаются на снегу, Андрей. И это уже проблема.