— Да нет, — ответил я, протискиваясь в сени. — Забрал, чтоб в ангаре не стырили. Завтра лететь, надо восточную окраину проверить. Говорят, там тварей видели. На посту дальнем.

Тема тварей была для нас болезненной. Особенно для Ани. Тот самый детеныш, спасенный тогда, так и жил в закутке возле бани. И никакие разумные доводы на жену не действовали. Он подрос, теперь размером с некрупную овчарку, покрылся короткой, жесткой, темно-серой шерстью. Появилась мускулатура, делающая его облик менее хрупким, более угрожающим. Я бы, наверное, давно пристрелил его, если бы не видел, как он ведет себя с Аней. С другими — со мной, например — он был абсолютно нейтрален. Будто я мебель. Не проявлял ни интереса, ни страха. Но стоило появиться Ане — и твареныш преображался. Превращался в самого обычного, преданного щенка. Радостно вилял коротким, страшноватым обрубком хвоста. Тыкался мордой в её руки, тёрся о ноги. Поскуливал от нетерпения. Жрал всё подряд, но особенно любил прожаренную до хруста рыбу. И был поразительно умён. Я периодически наблюдаю, как Аня его кормит: положив в миску еды, она отходит, и только через какое-то время — всегда по-разному, — он принимается за еду. «Он ждет, пока я не подумаю, что эта пища для него». — так Аня объясняет этот феномен. Я, скептик, как-то решил проверить. Когда Аня была на дежурстве, я зашёл в закуток и сунул в клетку двух жареных карасей. Твареныш даже не пошевелился, лишь посмотрел на меня пустыми желтыми глазами. А вечером, когда Аня вернулась и, как обычно, «мысленно разрешила» — он мигом сожрал рыбу.

— А что сами не могут проверить? — удивилась Аня, помогая мне снять куртку. — Нешто сил нет?

— Да как тут проверишь-то? — поставил пулемет в угол сеней, повесил сумку с дисками на гвоздь. — Сугробов насыпало выше крыши, да ветер метёт не хило. Не пройти, не проехать. Только с воздуха.

Дальние посты — северный (за рекой, километрах в трех), южный, западный и самый удаленный восточный — поставили сразу после разгрома банды. Не чета прежним слабоукрепленным точкам. Каждый пост — это маленький сруб, как банька, и рядом — деревянная вышка с антенной, привязанной к шесту. Дежурили по двое. В срубе — буржуйка, топчан, стол. Если что-то заметят — по рации в штаб. На крайний случай был мотоцикл, сейчас, понятно, бесполезный. Мне доводилось дежурить на южном посту — скука смертная. Сидишь, слушаешь вой ветра, смотришь в белесую мглу…

— А самолет гонять разве нормально? — не унималась Аня.

— Да нам всё равно лететь в Орловский, — успокоил я её, с наслаждением плюхаясь на старый диван. Яркий свет двенадцативольтовой лампочки, свисавшей с потолка, и ровное потрескивание дров в печи действовали гипнотически. Глаза слипались. — Просто сделаем крюк, пару кругов дадим над той стороной — и уйдем по маршруту. Минутное дело.