— Добрейшего дня, бесценная Розалия Сигизмундовна. — Саратовцев поклонился не менее ядовито. — Я не задержу вас надолго, не извольте беспокоиться. Буквально пара слов, и вы снова вернётесь к работе. Я вижу, как сильно вы заняты. — Он выразительно посмотрел на открытую книгу.

Розалия Сигизмундовна фыркнула и пыхнула папиросой.

— Что вам угодно?

— Ничего. Всего лишь хочу познакомить вас с новым сотрудником. — Саратовцев повернулся ко мне. — Разрешите представить: Михаил Дмитриевич Скуратов. Будет работать вместе с нами.

Баба Яга смерила меня взглядом с ног до головы.

— Ещё один бездельник…

— Ах, Розалия Сигизмундовна, ну зачем вы так! — раздался мелодичный голос.

И в следующую секунду из-за стеллажей выплыл ангел.

Голову ангела окутывало облачко белокурых волос, выбивающихся из высокой причёски. Огромные голубые глаза смотрели из-под очков-полумесяцев, сдвинутых на самый кончик изящного носика. Щёки светились нежным румянцем. Синее платье с кружевным воротником подчёркивало невысокую стройную фигуру.

— Здравствуйте, Константин Львович. — Девушка наклонила голову.

— Здравствуйте, многоуважаемая Ангелина Прокофьевна.

Саратовцев поздоровался так намеренно-небрежно, что мне сразу стало ясно все. Захребетнику тоже.

«Влюблён по уши, — прокомментировал он. — Но предложение сделать не решается».

— Это наш новый сотрудник, Михаил Дмитриевич Скуратов, — сказал Саратовцев. — Прошу любить и жаловать.

— Рада познакомиться, Михаил Дмитриевич, — Ангелина подала мне руку. — Заглядывайте к нам. Розалия Сигизмундовна вовсе не так строга, как пытается казаться.

— Это я-то⁈ — возмутилась баба Яга. — Я вовсе не стгога! Пгосто не люблю бездельников. — Стряхнула пепел с папиросы и посмотрела на меня.

— И вы, Константин Львович, заходите, — продолжила Ангелина. — А то что-то вы совсем про нас забыли.

— И слава тебе господи, — немедленно вмешалась Яга.

Через минуту между ней и Саратовцевым разгорелся новый спор. По итогам которого нам пришлось спасаться бегством, Розалия Сигизмундовна разошлась не на шутку.

— У-у, грымза старая, — выругался Саратовцев, когда мы сбежали из архива и снова оказались на лестнице. Обернувшись, погрозил двери архива кулаком. — Терпеть меня не может! Никак не простит, что привязался тогда с этой накладной, уверяет, что не было у них ничего подобного. В то время как я этот документ своими глазами видел… Ай, ладно, — он махнул рукой. — Дело прошлое.

Все оставшееся время я занимался разбором бумаг на столе — теперь уже примерно понимая, что к чему. В пять часов Мефодий напомнил, что Мухин позволил мне уйти пораньше, чтобы посетить портного. Портного коллеги рекомендовали тут же и подробно рассказали, как добраться до мастерской.