Я стиснул зубы. Последнее, чем сейчас хотелось заниматься, это прикасаться к висельнику, но всё же некоторый опыт осмотра мертвецов я уже имел. Взял себя в руки и приступил к делу.

Закончив с осмотром, выдохнул:

— Ничего.

Ни вязаная домашняя куртка управляющего, ни его карманы не содержали даже намёка на предмет, который можно было бы соотнести с обронённым колпачком.

«Теперь кабинет, — сказал Захребетник. — Начни со стола».

Я принялся осматривать стол, изо всех сил стараясь не обращать внимания на свисающий с потолка труп. Когда Захребетник вдруг скомандовал: «Ходу!» — и перехватил управление телом.

Я подбежал к окну, распахнул рамы. Взлетел на подоконник и через секунду оказался с наружной стороны дома, на улице. Перед тем как спрыгнуть, услышал, что в дверь кабинета стучат.

Я тихо закрыл окно, пробежал вдоль дома, перемахнул ограду палисадника и метнулся в тень соседнего особняка. Дома тут были богатые, мы находились в самом центре города.

«Не жизнь, а сказка, — прокомментировал Захребетник. — Дактилоскопия?.. Не, не слышали! Ходи куда хочешь, хватайся голыми руками за что хочешь. Красота».

— О чём это ты?

«Да так, не бери в голову. И не стой столбом посреди улицы, приличные молодые люди в это время десятый сон досматривают. Тебе сейчас прямо, на перекрёстке повернёшь налево».

Я зашагал в указанном направлении. Буркнул сквозь зубы:

— Кого там нелёгкая принесла? Кто в дверь стучал?

«Да откуда же я знаю? Может, прислуга, а может, жена всполошилась. Тебе говорили, что ты топаешь, как слон?»

— Ну, прости. Лазить по чужим домам не обучен.

«Очень плохо, — припечатал Захребетник. — Чему только вас в университетах обучают? Колпачок хоть спрячь как следует. А то ты про него уже забыть успел».

Колпачок я, убегая, машинально сунул в карман брюк. Сейчас вытащил, завернул в носовый платок и перепрятал во внутренний карман сюртука. Из чистого упрямства проворчал:

— Может, это и не убийца обронил. Может, от письменного прибора отвалилось или от заколки у горничной.

Захребетник ухмыльнулся.

«Башка с оскаленной пастью — от заколки? Не, ну горничные разные бывают, конечно. Но разбрасываться уликами всё равно не стоит».

— Да это ты виноват, высыпаться мне нормально не даёшь! Если буду дальше существовать в таком режиме, скоро самого себя в зеркале узнавать перестану.

«Ничего. Главное, чтобы Дюдюкина тебя узнавала, а то кормить не будет».

Добираться домой пришлось, разумеется, пешком. Захребетник вёл меня какими-то закоулками да ещё пообещал, что завтра поднимет с утра пораньше, будем выполнять гимнастические упражнения. Ему, дескать, надоело слушать моё нытьё по такому ничтожному поводу, как прогуляться на сон грядущий. Подумаешь, пара-тройка вёрст! Это разве расстояние?