— Я пришла говорить за себя.
Впервые за весь разговор его лицо изменилось. Между черными бровями пролегли две вертикальные черты.
Он отвёл взгляд к мозаике.
— Ты помнишь, что здесь изображено?
— Помню.
— Скажи.
Мне захотелось попросить его не делать этого. Не заставлять меня отвечать, как ребёнка перед наставником. Но я посмотрела на горящую крепость.
— Битва, после которой мы потеряли земли за южным хребтом.
— Не просто земли.
Отец подошёл к стене. Его пальцы легли на каменный край панно.
— Дороги. Пастбища. Рудные станы. Дома, в которых жили наши люди. Твой прадед принимал присягу от тех, кто потом погиб на этих стенах.
Я молчала.
Я летела над горами, а за мной летел дракон.
Он был огромен — больше любой башни Высокого Венца. Его крылья закрывали небо, а пламя, вырывавшееся из пасти, освещало скалы багровым светом. Вереск уходил от него, насколько хватало сил: нырял между вершинами, взмывал над ущельями, но дракон настигал нас.
— Быстрее, — шептала я, прижимаясь к шее вельдрана. — Вереск, быстрее!
Сердце испуганно колотилось в груди.
Крылья Вереска дрожали. Под нами гремели водопады. Ветер рвал одежду и забирался под ворот, а дым уже затмевал звёзды.
— Домой, — просила я. — Пожалуйста. Домой.
Горячий воздух ударил в спину.
Вереск вскрикнул. Я обернулась и увидела огонь на его крыле. Стала сбивать его ладонью, но пламя проходило между пальцами, не обжигая меня. Только Вереск дрожал подо мной всё сильнее.
Потом впереди показался Высокий Венец.
Я направила Вереска к замку, но он не послушался. Тогда я увидела: башни почернели, мост рухнул, а стены рассыпались, словно были сложены не из драконьего камня, а из сухой глины. Пламя пожирало крыши. На месте окон темнели пустые провалы.
Я спрыгнула с Вереска и побежала внутрь.
— Отец!
Никто не ответил.
Я бросилась по лестнице, мимо опрокинутых светильников и треснувших колонн. Каменный пол был горячим. Я звала мать, братьев, Саввичну, но в ответ слышала только гул огня.
Драконий камень должен был выдержать пламя.
Я знала это даже во сне.
Но почему же тогда вокруг меня чернели обугленные стены?
— Мама?
Голос утонул в пустоте.
Я побежала к дверям.
Их не было.
На месте зала осталась груда камня. Из-под обломков выступала рука мозаичного воина. Та самая, которой он пытался удержаться за седло падающего вельдрана.
— Мама!
Мне ответил треск.
Сверху медленно посыпалась пыль.
Я подняла голову.
Над разрушенным домом склонялся дракон. От ужаса я вскрикнула и распахнула глаза.
— Мира.
Я рванулась вперёд и не смогла вдохнуть.
Что-то удерживало меня за плечи.
— Мира, доченька. Посмотри на меня.